Вандал. Книга 2. Призрак Карфагена - Андрей Посняков

— Так что Селевдр? Что ты о нем знаешь?

— Ничего особенного, господин. Он вдовец. В его термы ходил мой старый хозяин, впоследствии… Господи! — Парень размашисто перекрестился. — В тех термах как раз заговорщики и собирались! Тогда всех взяли, всех слуг из таверны, кроме меня. По малолетству и худородности я уж никак на заговорщика не тянул.

— Селевдр… — тихо промолвил хевдинг. — Что ж его самого-то не взяли?

— Так он, может, и ни при чем — просто банщик. Или… — Умбонец вдруг ухмыльнулся. — Или очень даже при чем: вовремя сообщил куда надо. Сейчас же никто ничего не знает, верно? Ведь тех, кто особо рьяно травил заговорщиков, потом тоже… того… Излишняя резвость не может не быть подозрительной.

«Умный парень! — неожиданно подумал молодой человек. — Ишь как рассуждает… И между прочим, совершенно правильно».

— Что ж, — Александр вынул из кошеля солид, поставил на ребро, щелкнул пальцем. Золотой кружочек завертелся, Саша прихлопнул его ладонью и рассмеялся. — Он твой! Надеюсь, ты больше ни про кого не забыл?

— Так я больше ни про кого и не знал, господин. — Умбонец и не пытался скрыть радость.

— Смотри! — вставая из-за стола, предупредил хевдинг. — У нас есть возможности многое о тебе узнать.

— А я что? Я ничего. Я всегда согласен… Рад услужить…

Парень с поклонами проводил грозного посетителя до самой двери. И вдруг схватил за рукав:

— Господин! Еще забыл сказать. Есть одна старуха, Гарпигона, торговка рыбой — она когда-то служила у Селевдра в термах.

— Старуха рыбница?!

Гелевк ухмыльнулся:

— Конечно, она не ублажала гостей — прибиралась, помогала покойной хозяйке готовить. В общем, прислуживала.

Гарпигона-рыбница.

Выйдя из таверны, Александр в задумчивости остановился под старым вязом, росшим неподалеку, на углу, и стал высматривать Маргона. Его не было видно. Усвистал за тем подозрительным бородачом?

— Не хотите ли воды, господин? — Подбежавший мальчишка-водонос поклонился, протягивая уже наполненный холодной водой сияющий медный стакан.

— Воды? Что ж, давай, — Саша бросил продавцу медяху, выпил и спросил про старуху.

— Гарпигона-рыбница? — Забрав стакан, водонос шмыгнул носом. — Так вон она, на углу! Торгует.

Торговка стояла на углу небольшой площади. Рыба в плетеной корзине уже заканчивалась, как видно, торговля нынче шла довольно бойко. Как раз перед Сашей чей-то слуга купил последнюю рыбину.

— Эх… — Завидев молодого человека, старуха с сожалением покачала головой. — Не досталось рыбки-то, а? Ничего, приходи завтра пораньше. А хочешь, я тебе домой занесу, только скажи куда.

— Я живу недалеко от терм Селевдра.

— Термы Селевдра?

— Да… Там когда-то служила моя супруга.

— Супруга? — Старуха оживилась. — А как ее звали… зовут?

— Арника. С таким голубым дельфинчиком на спине.

— Арника?! Арника… Господи, да я ж ее знала! И давно, очень давно уже не видела, наверное, скоро пятнадцать лет… Что с ней?

— Мы нынче живем в Карфагене.

— Ах вон оно что! Ну, тогда понятно. Значит, жива она? Слава богу. — Старуха перекрестилась. — И супруг, я смотрю, ей достался видный. По делам у нас?

— По торговым. Я купец, видишь ли. Как тебя зовут, уважаемая?

— Гарпигона.

— Уважаемая Гарпигона, позволишь ли угостить тебя вином в какой-нибудь уютной таверне? Это очень бы понравилось моей жене… она ведь тоже тебя помнит.

— Хорошая была девушка Арника, мой господин, повезло тебе с супругой! И не слушай, что говорят про девчонок из терм. Таких еще поискать… Ой, она, как появилась, смурная была, не разговаривала ни с кем, молчала… мы даже думали, умом тронулась девка. А потом ничего, мало-помалу оттаяла. Я ведь ее и нашей речи учила. Значит, жива она…

— Жива и счастлива!

— Господи, вот радость-то!

Они сели тут же, в «Скользком угре». — Гарпигона сама выбрала место. Выпили неразбавленного вина, и беседа пошла куда как быстрее. Видно было, что этой одинокой пожилой женщине давно хотелось выговориться, вспомнить прежние годы, прежних знакомцев… Боялась по старой памяти, помнила ряды распятых тел!

Но этот молодой человек казался таким милым. Тем более не каждый бы решился взять в жены девочку из терм. В любовницы еще куда ни шло, но в законные венчанные супруги?..

— А где вы венчались?

— Да здесь же, в Гиппоне! Было, правда, не так уж много гостей… И самый близкий — Ингульф, сын Гилдуина.

— Ингульф, сын Гилдуина… Постой-постой, это такой красивый юноша, варвар. Да я ведь его знаю! Вернее, знала… И даже… тсс… — Старуха пьяно ухмыльнулась и погрозила пальцем. — И даже знаю, где он сейчас!

— Вот как? — Саша едва не выронил кружку. — Разве его не казнили?

— Тсс! — Гарпигона оглянулась вокруг и, заговорщически подмигнув, продолжила: — Говорят, его видели в Риме!

— В Риме?! А кто говорит?

— Сейчас уж и не припомню, кто-то из купцов. Как-то случайно встретил его и узнал. Ингульф. Важный морской начальник! Его все там знают, и зовется он теперь на римский манер.

— Ингульф перешел на римскую службу?! Да не может такого быть!

— Очень даже может! — усмехнулась старуха. — Его же здесь предали! Некий гнусный тип выдал тогда всех. Нет, это был не Селевдр-банщик Говорят, предатель потом сбежал в Карфаген, чтоб не отомстили, слишком уж многих погубил.

— А как его звали, бабушка, не припомнишь?

— Чего ж тут припоминать, я ж из ума-то еще не выжила. Умман его звали. Умман Сутулый. На его, на его совести смерть красавицы Эрмендрады, супруги Ингульфа, и смерть их маленького сына. Господи, не пожалели ребенка! Я думала, Ингульфа тоже казнили или, скорее, убили при попытке схватить — он ведь так просто не сдался бы. Ан нет — в Риме! Конечно, не здесь же ему быть, не с убийцами собственной жены и сына!

~~~

Потрясенный услышанным, хевдинг возвращался на постоялый двор. Дул теплый ветер, раскачивая ветви деревьев, солнце нестерпимо сияло, и небо над головой будто плевалось синью. Пахло весной, морем и дымом — на всех углах жарили рыбу.

Саша не обращал сейчас внимания ни на поспешно шагавших куда-то воинов городской стражи, ни на торговцев, ни на мальчишек, кидавшихся друг в друга кусочками глины. Один такой кусочек угодил хевдингу в плащ, рассыпался в пыль от удара. И вот еще один…

Молодой человек даже не заметил!

Поднявшись к себе на второй этаж, скинул плащ, распахнул настежь ставни и в задумчивости завалится на ложе. Рим! Ингульф в Риме! Если, конечно, старуха не врет. Впрочем, зачем ей врать-то? Что слышала, то и сказала. Если так, то… Вот радость-то будет для Эльмунда! Хот я, может, не стоит ему сейчас говорить? Сведения непроверенные. Или все же сказать? Дескать, пока только слухи…