Отстрел негодяев - Василий Головачев

Москва

Машину с говорящими номерами ААА (с такими номерами ездили только сотрудники администрации президента) поставили в переулке Глубокий и прошли на территорию Белого дома через боковой пропускной пункт.

Пропуска не подвели: визитёров пропустили в Белый дом не через парадный вход – со стороны набережной, а со стороны Рочдельской улицы, как сотрудников ВИП-охраны – майора Степового (Барсов) и капитана Михеева (Яшутин). Никто из охранников не задал им ни одного вопроса, кого они идут охранять, и лишь тщательно проверили удостоверения. Кстати, не липовые, принадлежащие действующим сотрудникам правительственного конвоя.

Нашлись для визитёров на складе базы и костюмы, соответствующие их статусу: тёмно-синие, хорошего кроя, – хотя оба были габаритными мужчинами и выглядели внушительно.

Никакого оружия, естественно, не брали. У Барсова в карманах брюк легко уместились два «таракана», у Яшутина – один, запасной.

Вели себя как завзятые артисты: свободно, раскованно, смело, непринуждённо, как и положено функционерам их положения. Барсов даже позавидовал лейтенанту, настолько естественно тот держался.

Спрашивать ни у кого ничего не стали – и так знали, куда надо идти и где ждать референта премьер-министра.

Бывший Дом Советов Российской Федерации, расположенный на Краснопресненской набережной Москвы-реки, строительство которого началось ещё в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году, а закончилось в тысяча девятьсот семьдесят девятом, почти не претерпел изменений к двадцатым годам двадцать первого века, и актовый зал, или, как его сейчас называли, главный зал заседаний правительства, по-прежнему находился в центре семиэтажного корпуса, а малые залы располагались на втором этаже, по обе стороны от буфета, любимого всеми министрами и сотрудниками учреждения. Цены здесь, как и всегда, со времён существования СССР, были в разы ниже, чем в городских кафе и столовых по всей территории страны.

По просторному фойе второго этажа поодиночке и группками прогуливались какие-то девушки и молодые люди с мобильными телефонами в руках. Барсов насчитал девять человек, и все они, скорее всего, являлись помощниками и секретарями министров.

Барсов и Яшутин остановились у окна с видом на Москву-реку, сделали вид, что беседуют, прислушиваясь на самом деле к разговорам вокруг.

Две девушки с одинаковыми модными причёсками месси-блюз возле соседнего окна с тихим смехом обсуждали недавнее решение депутатов Госдумы запретить обувь на высоких каблуках, кеды и мокасины. Народные избранники озаботились тем, что, по их мнению, ношение слишком высоких каблуков, а также туфель на низкой подошве может привести к серьёзным проблемам со здоровьем.

Барсов и Яшутин, послушав собеседниц, тоже пришли к выводу, что многие депутатские инициативы удивляют не столько некомпетентностью, сколько особым строением мозгов авторов.

– Я слышал, – произнёс лейтенант, – что Дума хочет запретить в СМИ плохие новости.

Барсов кивнул. Он читал об этой инициативе, предполагающей, что новостные редакции и телевидение могут позволить себе не больше тридцати процентов негативных сообщений. И, честно говоря, эта идея ему нравилась, потому что в последние годы с экранов телевизоров и компьютеров лился непрерывный поток негатива, отбивающий охоту слушать новости.

– А вообще это нормальное предложение, – сказал Вениамин. – Создаётся впечатление, будто у нас в стране ничего позитивного не происходит, одни криминальные и бытовые разборки. Я тоже не прочь укоротить многие злые языки, чтобы радостных, созидательных новостей было больше.