Внук Донского - Максимилиан Раин

Неожиданно для меня выяснилось, что воинство временно передано под управление тысяцкому для решения некоторых пограничных вопросов. Бойцы в полном вооружении побродят вблизи вражьей крепости Унорож, погоняют поджигателей стогов, посекут некоторые тиунские задницы и снова перейдут в полное моё распоряжение. Странно как-то. Я разве не сумел бы с этой операцией сам справиться? И почему меня об этом ставят в известность в самый последний момент? Вот пусть со своими шестью десятками оперируют там вдосталь, а моих бойцов не трогают.

Меня постарались убедить о наличии неких нюансов, с которыми может справиться только князь Борис. Ну, бате виднее. По мне использовать Жеховского для урегулирования конфликта с москвичами, всё равно что тушить пожар бензином.

Следующее совещание состоялось с Осиной по его инициативе в переходах между палатами. Он на древнем диалекте посоветовал мне не лезть под руку знающим людям. Перед своим отцом я могу красиво соловьём распеваться, а вдали от столицы лучше бы мне заткнуться и не изображать из себя военачальника. В противном случае мне было обещано получение сильного огорчения. Если же я буду хорошо себя вести, то мне так и быть дадут покомандовать каким-нибудь своим десятком. Наглость этого кренделька меня потрясла настолько, что я не смог ему ничем возразить.

Заглянул на княжескую кухню к повару Ермаку. Мне нравилось беседовать с многосведущим в своём деле профессионалом, пробовать и одобрять его придумки. Кстати, благодаря моим подсказкам с кофием мужчина значительно повысил свой рейтинг среди дворцовой челяди. Однако, мою просьбу он выполнять не спешил. Жмотничал отдавать кого-либо из своих учеников.

В средние века подготовка специалистов в любом ремесле была очень трудоёмким процессом. Приобретённые знания и умения мастера старались передавать только самым близким людям. Мастерство позволяло его обладателю чувствовать себя значимым. Диктовать свои условия. Я непринуждённо сообщил Ермаку, что уже нашёл для себя личного повара и собираюсь его научить приготовлению настоящего фрязинского мороженого. В Европе этот продукт умели делать исключительно только итальянцы. И как секрет муранского стекла, они хранили ноу-хау этого продукта под страхом жесточайшего наказания. Даже не ожидал от обычно флегматичного мужчины такого вулкана страстей, какой он выдал, умоляя меня отказаться от своего намерения и обучить только его. Ушёл, злясь на себя. Получилось, что я зачем-то тупо протроллил повара.

Из усадьбы прискакал на лошади помощник Агриппины с сообщением, что в моих палатах вдруг одновременно померли две собаки. Казалось бы, мало ли когда животное надумает сдохнуть. Но, почему тогда сразу обе? Прискакал поспешно в свою резиденцию и прошёл к месту трагедии. Два мохнатых трупика лежали возле лужицы с разбившейся склянкой святой воды. Её мне передал странный лекарь. Ещё и денег тогда вытребовал, скотина.

По телу волнами забегали мурашки. Послал своего холопа в кремель за Варфоломеем. Он прибыл незамедлительно с двумя дьяками, сразу приступив к обследованию места преступления: трогали собак, обнюхивали почти высохшую лужицу. Я постарался описать приходивших ко мне дьяка и лекаря. С дьяком было сложней всего. Они все для меня были будто бы на одно лицо. Монах получился несколько выразительней.

Договорились с боярином, что государя в это дело не будем посвящать, пока не проведён в полной мере розыск. Наломать дров может в ярости босс. И так посматривает искоса из-за отсутствия результатов в деле об изнасиловании Евпраксии. Я высказал сомнение, что кто-либо смог такую обширную девушку обидеть. Она сама кого хочешь огорчит до невозможностев. А княжеские винные погреба пограбили дьяки дворецкого под шумок. Всё просто. Никаких шишей со стороны и в помине не было.

Не понимаю я иногда нового тайного министра. Чего ему стоит прижать какого-нибудь изворовавшегося путного дьяка к стенке и навесить на него изнасилование заодно. Варфоломеюшка желал разобраться в этом деле тщательно, предполагая какой-то политический подтекст. Пришлось поведать ему всё так, как было на самом деле, доверяя тайну и свою судьбу в руки новому другу. Сам знаю по паркуру, что когда в деле под тобой ощущается твёрдая почва, то можно без опаски маневрировать.

До обеденной трапезы надумал претворить план мести повару Ермаку. Кухонными делами в моей усадьбе ведал некий холоп по имени Смирной. С ним самим, как и со многими обитателями кикинской усадьбы пока ещё не доводилось пересекаться, но блюда его были ничуть не хуже ермаковских.

В просторном помещении с широкой печью по центру и множеством столов с кухонными принадлежностями на них трудился не один, а целых шестеро холопов. Тщедушный и лысый мужичонка с окладистой бородой чертил кусочком угля на дощечке, одновременно свирепо рявкая на трёх поварят примерно моего возраста, носящихся по залу торпедами и чего-то таскавших из кладовки. Дородная женщина и молодая девица в глубине кухни совместно щипали и потрошили птицу. Меня не заметили, или просто не удосужили вниманием.

Внезапно мужичонка разразился отборными ругательствами, подскочил к самому старшему поварёнку, схватил и оттаскал его за ухо. Какими только эпитетами, надо признать красочными, не награждал он провинившегося. Безрукое и бесполезное существо, оказалось, всего лишь просыпало соль. На этом пыл у ругателя не угас. Он что-то скомандовал пареньку, и тот, ещё ниже склонив пылавшее от стыда лицо, поплёлся к скамейке у окна, снимая на ходу штаны. Захотелось вмешаться, спасая бедолагу от позорной расправы:

— Повара Смирного могу лицезреть?

Мужичонка грозно повернулся ко мне и с недоумением уставился.

— На кой ляд я те требен, мухоблуд? — недружелюбно выразился повар, угрожающе помахивая прутом.

Не узнал, или забыл, или всё сразу… И чего это сразу мухоблуд? Может быть, тут у меня на усадьбе уже вовсю протекает классовая борьба. А я чего-то не в курсах. Хотел было что-то шутливое отморозить, как из глубины кухни выскочила баба и запричитала:

— Батюшка мой, се есть Димитрие-княже, господине наш!

Почему-то ей сразу поверили и повалились передо мной на колени. Похмыкал глубокомысленно, показывая, что воспринял должным образом холопское приветствие и жестом предложил всем принять рабочее положение. Повар весь искланялся и умолял простить своего раба, то есть себя. Обещал об этом подумать позже, а сейчас попросил обсудить со мной одну задумку. Вернее, две.

На просьбу выделить мне в поход лучшего своего ученика, Смирной указал на поварёнка, которого собирался только что отхлестать прутом, и принялся его отчаянно расхваливать. Старшим сыном оказался он повару, по имени Гуляйко. И младшие поварята тоже оказались сыновьями Смирного. Узнав, что князь берёт его с собой в поход, пацан чуть не разревелся от радости. Упал в ноги отцу и благодарил его горячо с целованием рук и прочих действий в патриархальном стиле. Братья его не скрывали лютой зависти. Затем Гуляйко переключился на меня, но я решительно остановил излияния пацанячьих благодарностей, заявив, что хочу поначалу испытать его мастерство. А именно — он должен сотворить продукт под названием "мороженое". Повар Смирной понял меня немного иначе. В зимнее время русичи замораживали молоко, смешанное с мёдом. Затем соскребали получившуюся сладость в виде стружек и лакомились.