Оруженосец - Александр Войкин

От столицы к полю сражения тянулись повозки с добровольцами, чьей задачей было сгрузить тела. После их сожгут на одном погребальном костре, но я просил командира бригад прислать тело командора в столицу.

– Всего лишь поделился своей кровью, – усмехнулся я.

– Кто вообще это был? Какой-то дюже сильный мечник?

– Бери выше. Я бы назвал его самым сильным мечником. Да и не только мечником, – рассмеялся я.

Сказать им, что Чума бог, не посмел. Все же, не моя тайна, а значит, не мне ее раскрывать.

– Выходит, кровь сильнейших мастеров меча обладает силой, способной раны заживлять? – брякнул Вун.

Мы переглянулись и дружно расхохотались, а парень обиженно надулся. Напряжение сегодняшнего дня еще долго не отпустит нас, но первый шаг вперед сделан.

Последующие дни повозки постоянно тянулись по тракту от города. Люди сжигали тела: и наших, и врагов, не делая разницы. Смерть стерла границу, и теперь все должны были найти путь на небеса.

Дарна нашли и даже доставили в столицу. Церемония погребения в семейном склепе прошла спокойно. На ней присутствовало огромное количество людей, причем не только ученики академии и офицеры королевской армии, но даже несколько аристократов из тех, с кем он общался. Естественно, были и члены Совета. Чия бросала на меня выразительные взгляды, требуя встречи, но я был погружен в себя. Нужно было осмыслить произошедшие с телом изменения, а также понять, в каком направлении двигаться дальше.

Спустя месяц, когда поле было полностью очищено, меня вызвали во дворец. Посланник заранее предупредил, что нужна парадная форма, так что я надел тот самый черный костюм, только без маски. Теперь она не нужна.

Народу в общем зале было множество. Здесь присутствовали и аристократы, и обычные горожане. Король сидел на троне, о чем-то беседовал с королевой, устроившейся рядом, на соседнем кресле. Я впервые ее увидел и признал, что она действительно красива. Но не сравнится с Чией.

Прошел по ковровой дорожке вперед, где уже выстроились ученики академии. Там же был и сэр Енус, новый ректор. Он увидел меня, нахмурился и пробурчал:

– Где ты ходишь, Кей? Давай вперед, все только тебя и ждут!

Я на мгновение ощутил неуверенность, но справился с волнением и вышел вперед, остановившись в десятке шагов от возвышения. Обычай требовал встать на одно колено и склонить голову, что я и сделал. Я ощущал, как поднялся король и принял свой меч из рук слуги. Затем он спустился, и на мгновение ледяная тяжесть меча пала на мое плечо.

– Этот юноша своей храбростью и силой стяжал славу на поле боя. Он показал нам, что возраст не имеет значения, когда дело касается благородства и чести. В последнем сражении он потерял своего отца, сэра Дарна эл Киона, но мы знаем, что рыцарь-командор гордился бы своим сыном. И в память о нем сегодня я произвожу тебя, Кей эл Кион, в рыцари Святого Конклава и короны. Встань, рыцарь!

Я послушно поднялся, взглянул королю в лицо. Он улыбался.

– Служи честно народу Аонора и всегда помни о своем отце. Он был истинным рыцарем во всех смыслах этого слова.

– Клянусь, – негромко пообещал я.

Король качнул головой, принимая мою клятву, а затем я скрылся за спинами соратников.

В тот день многих посвятили в рыцари, в основном тех, кто остался жив из первого потока, с которыми занимался и я, впервые попав в академию. Братья получили звания капралов и теперь имели полное право собой гордиться.

– Поздравляем, Кей! Теперь вы сэр рыцарь Кей! – шутливо поклонился Кун, когда мы шли от дворца по улице.

Я рассмеялся.

– Так уж и сэр? Мы через многое прошли вместе, и я считаю вас своими друзьями, парни. Поэтому можете звать меня просто ваше сиятельство.

Они застыли, недоуменно переглядываясь, а затем дружно расхохотались, вспугнув птиц на крышах.

Мы завалились в «Пьяную русалку», чтобы отметить мое рыцарство и капральские медальоны братьев. Хозяин трактира, прекрасно знавший нас в лицо, по такому случаю расщедрился и велел подать полный кувшин вина за счет заведения. Пусть оно было кисловатым, но это не имело значения. Главное, что мы были живы и могли радоваться сегодняшнему дню.

Конечно же, помянули павших, а затем Ран поднялся и сказал тост:

– Хочу поднять этот бокал за нашего командира – Кея. За того, чьи советы много раз помогали в бою, и чья рука спасала наши жизни. За командира!

– За командира! – дружно проревели близнецы.

Кун даже расплакался от избытка чувств.

– Чего ревешь? – удивился я.

– Да это, жаль, что Ман и Чин не видят, какой ты теперь важный, – пробубнил он, утирая слезы.

Я фыркнул.

– Поверь мне, они бы все равно сказали какую-нибудь пакость, чтобы насолить.

– Действительно, – рассмеялся Ран. – Они могли.

Мы просидели до поздней ночи, так что я заночевал там же, в комнате наверху. На сей раз спутницу брать наотрез отказался, хотя трактирщик не раз украдкой подавал разные знаки.

Утром с трудом удалось подняться – голова нещадно болела. Зато тело чувствовало себя превосходно, благодаря ускоренной регенерации. Выходит, теперь мало кто из людей может быть мне соперником? Это радовало и пугало одновременно. Что, если я превращусь в чудовище? Съеду с катушек и начну убивать всех подряд, как случалось с Чумой? Никто даже пикнуть не успеет, как окажется на том свете. Такое могущество пугало и заставляло задуматься – а сильно ли оно мне нужно?

Умывшись и перекусив, отправился в академию, узнать у сэра Енуса насчет будущего.

Увидев меня, он улыбнулся.

– Здравствуй, Кей! Каково это – чувствовать себя рыцарем?

Я не ответил, передернув плечами. Сэр Енус наконец добился своего после смерти командора. Он теперь у власти и, естественно, безумно рад этому.

– Вы довольны? – холодно поинтересовался я.

Он осекся.

– Что, прости?

– Довольны, как все сложилось? Мой отец погиб, а вы теперь занимаете его место. Как вам всегда и хотелось. Удобно, не правда ли?

Он покачал головой.

– Поверь мне, Кей, если бы я хотел убить Дарна, то давно это сделал бы. Мы дружили, несмотря на мой дурной характер. Да, не отрицаю, я далеко не идеал и у меня есть некоторые плохие качества, в том числе и властолюбие. Но я никогда не посмел бы навредить другу в угоду своим личным интересам. Поэтому брось злиться и садись, давай поговорим.

Он поднялся и вытащил из шкафа бутыль вина. Разлил по бокалам, подвинул один мне. Я помялся еще немного, но все же сел и взял вино.

– Выпьем за Дарна. Он был замечательным другом и великим воином, – глухо произнес сэр Енус.

Мы выпили. Затем толстяк снова поглядел на меня.