Горец. Вверх по течению - Дмитрий Старицкий

Березовый лес королевской полевой ставки наполовину пожелтел, но лист еще не падал. Осень неотвратимо подкралась. Незаметно так. И красиво.

Встретили меня там неплохо, хотя незнакомых лиц было не много — все мои кураторы в Будвице остались. И к королю допустили беспрепятственно — я его флигель — адъютант все же.

Бисер принял мое представление как королевского комиссара и отпустил до вечера — точное время мне объявит дежурный адъютант.

Крыкан уже ожидал меня у монаршего салон — вагона, утаптывая гравий. Он несколько подобострастно доложил, что прибывшие со мной рецкие горные стрелки и егеря устроены в теплушках запасного эшелона, поставлены на довольствие и им выделена кухня — самовар с поваром. А денщик меня уже ожидает в спальном вагоне, где мне предоставили купе.

— Обед… — продолжил чиновник свои речи.

— Пусть принесут на двоих в купе, — попросил я.

Не тянуло меня пока питаться в большой компании вагона — ресторана. И так уже все хоть мало — мальски шапочные знакомые еще в дороге достали меня с расспросами о моей пулеметной стрельбе в городе. Газеты же сюда также поставляют регулярно.

После обеда полтора часа поспал и отдохнувший сходил проведать своих штурмовиков, собственным глазом посмотреть, как их устроили, выслушать жалобы и все такое, что положено командиру. Хотя ротный командир им капитан Вальд, но я как бы командир командира. Тем более что кроме роты горных стрелков, отдельно за мной еще числилось отделение минеров, десять пулеметных расчетов 'гоч — лозе' — пять десятков человек и пять снайперских пар егерей, каждая с расчетом ручного пулемета. Сила!

Еще груз экразита с собой тащим, будь он неладен. Кататься в бою на такой бомбе особого желания нет, чуть, что… и на молекулы. Но надо. Два десятка килограммовых брусков, каждый тщательно завернутый в три слоя пергаментной бумаги и два слоя оловянной фольги. В двух крепких ящиках оббитых изнутри войлоком на медных гвоздях подходящих по форме к пустотам в быках моста. На наше счастье строили мост через Цысю огемцы, и в архивах Будвица сохранились проектные чертежи.

Когда король принял мой подробный доклад о том, что твориться в столице и о моих планах на будущее, спросил.

— Может не стоит взрывать мост? Самим может пригодиться.

— Стоит, ваше величество, — убежденно произнес я. — После войны обязательно восстановим. И не деревянный на каменных быках, а красивый из стальных клепаных ферм. Пусть дирижабли поработают на установке ферм, которые можно будет склепать на берегу. Все что требуется для этого, уже есть — и локомобили с пневматическими компрессорами, и обойные молотки. А готовые элементы легко подвозятся по железной дороге.

— Прожектер ты. Кобчик, — усмехнулся ольмюцкий монарх. — Но соблазнительные у тебя прожекты. Новый пулемет показывать будешь?

— Для демонстрации все готово, ваше величество.

— Тогда пошли. О войне конкретно с тобой завтра говорить будем. Как королевский комиссар ты вроде как полноправный член ставки по должности. Критиковать будешь моих генералов, а то они опять что‑то все переусложнили.

— Застоялись они, ваше величество, — пошутил я,

— Это точно, — улыбнулся король. — Но где их гонять в траншеях?

И немного подумав, монарх сменил тему.

— Как не хотел я тебя, Савва, выпускать в бой, а пришлось…

— Но я же выполнил все свои обязательства, ваше величество, — воспользовавшись паузой, выдвинул я свои аргументы. — У фирмы 'Гочкиз' две линии пулеметов стабильно и ритмично работают в Будвице и одна во Втуце. Даже пулемет 'лозе' за прошедшее время до ума довели.