Побег на рывок. Книга 1. Клинки Ойкумены - Генри Лайон Олди

– Новое искусство? Чем ему старое-то не понравилось?

– Не знаю. Пишут: последователь старой школы…

– Что-то еще?

– Картинки. Тексты сочинений. Комментарии специалистов.

– Семья?

– Был трижды женат.

– Дети?

– Данные отсутствуют.

– Теперь помолчи. Мне надо подумать.

Крисп пожал плечами. Жест означал: «Ну, думай!» Раньше Крисп полагал, что думать – прерогатива аналитика. Он раньше много чего полагал. Например, что в гостиничных номерах, которые они с Эрлией снимали на Хиззаце, а позже – на Китте, стоят «жучки» с микрокамерами. Если нас пишут, мы должны вести себя адекватно легенде, то есть как любовники. Приятный фон опасных будней оперативника. Увы, обер-манипулярий Ульпия плевать хотела на легенду, а может, точно знала, что никто их не пишет.

Махнув рукой на риск схлопотать затрещину, он в открытую следил за Эрлией, завершающей макияж. Великий Космос! Это было чудо, и Крисп Вибий был свидетелем его! Секс-бомба, способная искусить аскета, прямо на глазах превращалась в женщину, безусловно, привлекательную, но скромную и строгих нравов. Волосы гладко зачесаны назад и собраны в узел на затылке. В лице брезжит что-то материнское: хочется обнять и плакать. Крисп, и тот ощутил, как гаснет похоть; верней, не гаснет, перерастая в новое, ранее неизвестное молодому унтер-центуриону чувство. С такими чувствами женятся, делятся сокровенным, живут душа в душу и умирают в один день, а не кувыркаются в постели ночь напролет.

Вот же, подумал Крисп. Надо же.

Вчера, прогуливаясь в горах, Эрлия сказала ему, что подготовительная стадия контактов с объектом завершена. Этот этап составили три личные встречи, во время которых Эрлия представилась Диего Пералю документалисткой, выполняющей заказ академии фехтования Октуберана. Готовилось коллекционное издание сборника трактатов великих маэстро Ойкумены, и в числе прочих – Леона Дильгоа. К изданию прилагалось обширное послесловие из шести глав, по главе на каждого маэстро. Пользуясь случаем, акула пера Эрлия Ульпия страстно желала получить из уст ученика дона Леона – любимого ученика! Не скромничайте, дон Диего… – эксклюзивную информацию, окрашенную личным отношением к наставнику. Воспоминания, подробности, рассказ о годах учебы. Оплата гарантируется, но дело, сами понимаете, не в презренных деньгах, а в памяти об учителе, и ваш долг, дон Диего, ваш святой долг…

На третий раз объект согласился.

– Гуляй поблизости, – велела Эрлия, отрывая взгляд от зеркала. – Так, чтобы мы тебя не видели. Кодовый сигнал я сброшу тебе на коммуникатор. Как получишь, врывайся. Ты в курсе, что должен устроить?

– Что? – глупо моргая, спросил Крисп.

Он не был в курсе.

– Сцену ревности.

– Ревности?

– Да. Только не переигрывай. И не лезь на рожон. Иначе он тебя зарежет. Знаешь, какой у него рожон?

Крисп хотел сострить, но передумал.

Контрапункт

Из пьесы Луиса Пераля «Колесницы судьбы»

Герцог:

Я оплатил твой университет?

Федерико:

Людей щедрее вас не видел свет!

Герцог:

Я взял твою дорогу на себя?

Федерико:

Живу с любовью к вам, умру любя!

Герцог:

Стипендия? Кто платит, как не я?

Федерико:

Вы мне отец! Поет душа моя!

Герцог:

Страховки? Медицина? Частный дом?

Федерико:

Благодарю, мой благородный дон!

Герцог:

Гостиница, одежда, ресторан,

Музеи всех планет и разных стран,

Загадочные, дивные миры –

Кто Ойкумену для тебя открыл?

Федерико:

Мой герцог! Покровитель малых сих!

Таким не восхитится только псих!

Герцог:

Взамен прошу безделицы: не мсти!

Маркиз подлец? Прости его! Прости!

Иначе даже я и весь мой род

Не защитим тебя. Талант умрет,

А будет ли второй такой – бог весть…

Ты понял ли?

Федерико:

Я понял. Ваша честь,

Честь герцогского рода и семьи,

Честь за́мка и наследственной земли –

Продайте мне ее за сто монет!

Герцог:

Ты что, безумен?

Федерико:

Ну, продайте!

Герцог:

Нет!

Федерико:

Не вам своею честью торговать,

Так и не мне свою вам продавать!

Я нищ? Я бит? О, это не сюрприз!

Но и комар кусается, мой принц!