Видоизмененный углерод - Ричард Морган

— Тебе известно что-нибудь о синаморфестероне?

— Слышала о таком.

Ортега рассеянно ковыряла песок носком ботинка. Отлив начался совсем недавно, и наши следы тотчас же затягивало водой. Изогнутый плавной дугой берег выглядел пустым на всем протяжении. Мы с Ортегой были совсем одни, если не считать чаек, кружащихся геометрически правильными узорами высоко в небе.

— Ладно, поскольку нам все равно придется немного подождать, быть может, ты меня просветишь?

— Наркотик гарема.

Поймав мой недоуменный взгляд, Ортега нетерпеливо надула щеки. Она вела себя так, будто не выспалась.

— Я нездешний.

— Ты говорил, что бывал на Шарии.

— Да. В составе вооруженных сил. У нас не было времени на то, чтобы знакомиться с культурой и бытом местного населения. Мы были слишком заняты тем, что убивали людей.

Это была не совсем правда. После разорения Зихикка чрезвычайные посланники погрязли в рутине насаждения политического режима, лояльного Протекторату. Вылавливались смутьяны, выявлялись и сокрушались очаги сопротивления, выискивались коллаборационисты, готовые сотрудничать. В процессе этого мы многое узнали о местной культуре.

Я подал рапорт о досрочном переводе на другую планету.

Прикрыв глаза козырьком, Ортега осмотрела берег в обе стороны. Ничего движущегося. Она вздохнула.

— Этот препарат повышает мужскую реакцию. Влияет на агрессивность, потенцию, уверенность в себе. На чёрных рынках Ближнего Востока и Европы его называют «жеребцом», на юге — «торо». У нас эта дрянь встречается нечасто, здешний народ более разборчив. Чему я несказанно рада. Если судить по тому, что мне известно об этом препарате, очень мерзкая штуковина. Ты вчера на него наткнулся?

— В каком-то смысле.

Приблизительно то же самое я вытянул вчера вечером из базы данных «Хендрикса». Только Ортега выразилась более определенно, не нагружая меня химическими формулами. Поведение Кертиса можно было считать образцом воздействия препарата и побочных последствий.

— Предположим, мне захотелось попробовать эту дрянь, где я смогу её раздобыть? Я имею в виду, проще всего?

Пристально посмотрев на меня, Ортега вышла на более сухой песок.

— Как я уже говорила, у нас синаморфестерон встречается нечасто, — произнесла она в такт медленным шагам. — Придется поспрашивать. Найти человека, имеющего связи с Европой. Говорят, препарат можно получать синтетическим путем, но я точно не знаю. Однако, наверное, синтезированные гормоны получатся дороже тех, что привозят с юга.

Остановившись на гребне дюны, Ортега снова огляделась по сторонам.

— Чёрт побери, где же она?

— А может быть, она не придет, — угрюмо пробурчал я.

Этой ночью я тоже почти не спал. После ухода Родриго Баутисты я долго сидел, пытаясь сложить воедино отдельные элементы мозаики дела Банкрофта и борясь с желанием покурить. Мне показалось, не успела моя голова прикоснуться к подушке, как «Хендрикс» сообщил о звонке Ортеги. Это случилось до неприличия рано.

— Обязательно придет, — уверенно заявила Ортега. — Связь подключена к её личному адаптеру. Возможно, звонок задержали системы безопасности. На самом деле мы здесь пробыли всего десять секунд реального времени.

Я промолчал, поежившись на холодном ветру с моря. Чайки над головой продолжали рисовать геометрические узоры. Дешевая виртуальность не предназначена для долгого пребывания.

— Сигареты у тебя есть?

Глубоко затянувшись, я уселся на холодный песок, и тут справа, на самом краю залива, появилось что-то движущееся. Выпрямившись, я прищурился, всматриваясь в даль, а затем прикоснулся к плечу Ортеги. Теперь уже был виден фонтан воды и песка, поднимающийся быстроходным надводным транспортным средством, несущимся к нам по кромке воды.

— Я же говорила, что она придет.

— Она или кто-то другой, — проворчал я, поднимаясь на ноги и ощупывая бедро в поисках «немекса», которого, разумеется, у меня не было. Редко какое устройство виртуальной связи допускает ношение огнестрельного оружия. Смахнув с одежды песок, я направился навстречу транспорту, не в силах избавиться от упрямой мысли, что мы впустую теряем время.

Теперь уже можно было разглядеть гостя — чёрную точку, позади которой поднимался высокий бурун. Послышался пронзительный вой двигателя, заглушающего меланхолические крики чаек. Я повернулся к Ортеге, стоявшей рядом и спокойно наблюдавшей за приближающимся транспортом.

— По-моему, для простого телефонного звонка это уже чересчур, ты не находишь? — язвительно спросил я.

Пожав плечами, Ортега бросила окурок в песок.

— Большие деньги — ещё не значит хороший вкус, — сказала она. Стремительно несущаяся точка превратилась в короткий одноместный реактивный кар с крыльями, выкрашенный светящейся розовой краской. Он несся по неглубокой полоске прибоя, разбрасывая брызги и мокрый песок. Когда между нами оставалась пара сотен метров, пилот, должно быть, увидел нас, так как крошечный транспорт свернул на глубину, описав крутую дугу и подняв бурун вдвое выше себя.

— Розовый?

Ортега снова пожала плечами.

Реактивный кар выскочил на берег метрах в десяти от нас и, дернувшись, застыл на месте, разбрызгивая вокруг капельки мокрого песка. Как только утихла буря, поднятая его появлением, фонарь кабины откинулся назад, и из транспорта выбралась фигура во всем чёрном, со шлемом на голове. То, что это была женщина, подчеркивал обтягивающий комбинезон, оканчивающийся высокими сапогами с серебряной инкрустацией на танкетке.

Вздохнув, я направился следом за Ортегой к транспорту.

Женщина в летном комбинезоне, спрыгнув в неглубокую воду, зашлепала нам навстречу, открывая застежки шлема. Наконец они поддались, и на затянутые в чёрное плечи упала волна длинных медно-рыжих волос. Женщина тряхнула головой, открывая широкое лицо с большими выразительными глазами цвета искрящегося оникса, изящно изогнутым носом и щедрыми полными губами.

Призрачное воспоминание о былой красоте Мириам Банкрофт, которой обладала эта женщина, успело полностью вытереться.

— Ковач, познакомься с Лейлой Бегин, — официальным тоном произнесла Ортега. — Мисс Бегин, это Такеси Ковач, частный следователь, нанятый Лоренсом Банкрофтом.