Прогрессор каменного века. Книга 1. Провалившийся в прошлое - Александр Абердин

Хорошо, что хоть Софочка, ударившаяся в нефтехимию и уже успевшая достичь больших успехов, дала ему хоть какие-то знания о природе ведловства, правда, не совсем те, о которых он мечтал. Ему так и не удалось ничего узнать нового о говорящих камнях и принципах их действия. Для Ольги и Софьи это тоже была тайна, покрытая мраком, которую они так и не смогли пока что разгадать. Зато он узнал, что ведловство тесно связано с Матерью-Землёй, хотя и не понимал, как такое может происходить. Земля ведь, как ни крути, всего лишь планета, на которой они жили, и не более того.

Вот и думай после этого, стоило ли ему расставаться с Таней на такой долгий срок? Наверное, нет, если учесть то обстоятельство, что ему было без неё очень паршиво. Митяю просто жизненно не хватало этой ведлы со светло-русыми волосами, выгоравшими на солнце чуть ли не до кипельной белизны. Однако он терпел и не поддавался унынию.

Митяй проснулся в шесть утра. Теперь на обоих фермах уже было кого доить, но дояров и доярок хватало и без него, и это они вставали в половине четвёртого, а он мог поспать и подольше. Приняв душ и побрившись, он спустился в столовую на втором этаже, там добровольные поварихи уже наготовили всего, чего душе угодно, позавтракал, запив большой кружкой молока, и отправился в свой профессорский кабинет. Митяй бодрой походкой поднялся наверх и первым делом, взяв в руки бинокль, принялся осматривать строящийся город мастеров Дмитроград. Глядя на то, как завершается строительство жилья, ему стало радостно на душе, но самое долгожданное событие должно произойти сегодня в три часа дня. Игнат в это время грозился перевернуть оба корабля и поставить их на катки, чтобы после установки надстроек спустить на воду, и тогда через пару дней он сможет поплыть на «Татьяне» за Таней. В кабинет он поднялся в семь утра, и теперь у него имелся целый час времени, чтобы подготовиться к очередной лекции.

Включив ноутбук, он просмотрел график занятий и вспомнил, что сегодня в восемь утра к нему придут его бедовые нефтехимики, приступившие к строительству уже второй стальной ректификационной колонны и ещё чего-то там керосинового. К ним Митяй заглядывал очень редко, и всё потому, что нефтехимическим комплексом вот уже третий месяц командовала нефтяная княгиня Софочка, которую угораздило взять себе в мужья главного носороговода. Керосинщики, когда к ним заявилась Софья, сначала испуганно вжали головы в плечи, но, поговорив с ней полчаса, выглядели орлами. Благодаря нефтяной княгине с говорящими камнями они давали теперь не только бензин высшего качества, но и прорву другой продукции, включая прекрасные моторные масла, – вот только девать это было пока что некуда.

Митяй просмотрел последнюю тему занятий и, пройдясь по справочникам и учебникам, имеющимся у него в архивах, а они уже начали проходить нефтеоргсинтез, надёргал файлов в новую папку и задумался. Порой ученики пугали его. Ещё толком не избавившись от родимых пятен каменного века с его кремнёвыми технологиями, они иногда после его лекций доходили до таких сногсшибательных научных открытий, что у него волосы вставали дыбом, и он уже не знал, что и думать, ведь порой они мыслили даже куда масштабнее и дерзновеннее, чем самые дерзкие умы Кремниевой долины.

Впрочем, причиной всему были всё же разговоры глазами через огонь, а он проводил их уже сразу с тремя-четырьмя учениками по пять раз в неделю, сидя за круглым столом с жаровней посередине, с одиннадцати ночи и до утра, благо что после ночного педагогического ведловства ему совершенно не хотелось спать. Нефтяная княгиня объясняла это очень просто, мол, это Мать-Земля даёт ему силы для ведловства. Благодаря этому он погрузил в ведлы многих жителей Дмитрограда. Ольга, Софья, Игнат и его остальные самые лучшие его ученики занимались тем же самым, так что причиной всех прорывов было банальное ведловство. Да, ведловство оказалось великой силой, и Митяй уже и шагу не мог без него ступить. Даже сегодня утром, бреясь в ванной, он ведлал над мыльной пеной опасной бритвой, выкованной Игнатом, и собственной кожей, а потому ни разу не порезался. В принципе он понимал, чтодо него этим людям было просто не к чему приложить это самое ведловство, кроме как к огромным зверям на охоте. Это им, кроме мяса, шкур и здоровенных костомах, ничего не давало. Они не имели никаких теоретических знаний, поскольку просто не успели их наработать, и потому даже орудия труда изготавливали самые примитивные.

Зато люди каменного века обладали практической смёткой, превосходной наблюдательностью и памятью, но и это их не всегда выручало, и порой они травились ядовитыми ягодами, а поскольку умирали не сразу, поскольку трескали все подряд, мечтая бросить на зуб что-нибудь сладкое или кисленькое, то даже не могли понять, какие из них были ядовитыми, а какие нет. И тут к ним пришел он, Дмитрий Олегович Мельников, чтобы обрушить на их головы целый камнепад знаний. Если бы Митяй не построил на холме дом, а вокруг него мастерские, то вряд ли ему удалось бы доказать свою исключительную полезность всем этим людям начиная с Шашембы. Копьё со стальным наконечником – это, конечно, здорово, но рано или поздно и оно накроется медным тазом, а он мог изготавливать их десятками штук, и не одни только копья, но и многие другие нужные вещи. Поэтому-то народ к нему и потянулся. Ещё бы, могущественный ведл, имеющий под мышкой чуть ли не рог изобилия. Да, им всем приходилось вкалывать, но куда меньше, чем в те времена, когда они пытались свалить дерево каменным рубилом или отмездрить шкуру каменным или костяным скребком.

Вспоминая мытарства первых трёх лет, Митяй едва успел закончить подборку материалов по нефтеоргсинтезу, как в кабинет влетела Ольга с криком:

– Митяй, у меня получилось! Я его вчера сварила!

– Кого сварила, Олега? – намеренно окая, спросил Митяй.

Софья подбежала к столу и села напротив него. В кабинет вбежали остальные керосинщики, их было всего пятнадцать душ вместе с нефтяной княгиней, быстро расселись вокруг стола, и молодая женщина радостно выпалила:– Стереорегулярный бутадиеновый каучук! Теперь нам нужна сера, сажа, прочные нити, и тогда мы сможем изготавливать круглые ноги для молодых Шишиг, которых родит Игнат.

У Митяя на минуту потемнело в глазах от восторга, но он быстро справился со своими чувствами и ехидно ответил:

– Если ты думаешь, Софочка, что я ради этого стану раком, поднесу к заднице зажигалку и пукну, чтобы получилась сажа, то ты очень сильно ошибаешься. Где накопать серы, ты и сама прекрасно знаешь. Можешь, кстати, выделить её и из нефти, хотя там этой жёлтой гадюки мало, а с сажей вы и сами как-нибудь разберётесь, вы же нефтяники. Без меня. Игнат ради обувки для Шишиги вам хоть чёрта с рогами скуёт и бегать его заставит.

Софочка заулыбалась и бойко ответила:

– Не волнуйся, Митяй, мы уже начали думать над всеми вариантами, которые дадут нам серу и сажу. Мы ведь можем сжигать излишки масла.

– Тогда приступим к занятиям, ребята, – кивнув, сказал Митяй и, взглянув на экран ноутбука, принялся читать текст: – «Нефтеоргсинтез способен дать человеку большое количество самых различных продуктов, и синтетический каучук не единственный».

В кабинете воцарилась полная тишина, и началась очередная педагогическая медитация большого ведара Митяя Олеговича. Она давалась ему без особого труда. Всего-то и делай, что читай текст с экрана, но при этом не обычным голосом, а ведловским, негромким, но с большим эмоциональным напряжением, чётко выговаривая все слова и вкладывая в них что-то такое, чего он сам до сих пор так и не смог осознать, и единственное, с чем мог сравнить, так это с вибрирующей у него внутри струной, которая заставляла слова литься плавно и мелодично. А вообще-то он просто выступал в качестве ретранслятора и зачитывал текст ведловским голосом, и это был очень мощный инструмент для передачи знаний, многие из которых он даже сам не воспринимал до тех пор, пока не подходил к домне, новому токарному станку, изготовленному Игнатом практически самостоятельно, но отнюдь не на глазок и абы как, или к новой стальной ректификационной колонне высотой в двадцать два метра. Вот тогда его ведловская сила начинала действовать совсем иначе, и все формулы быстро превращались в конкретные технологические процессы, которые он ощущал всем своим существом. Да, получалась довольно забавная ситуация: ведлы каменного века изменили его самым коренным образом и дали ему колоссальные способности к творению, а он передал и продолжал передавать им немалые знания.