Гамбит девятихвостого лиса - Юн Ха Ли

Черис составила отчет для Командования Кел. Заметки сами по себе заставили ее вздрогнуть. Грибковая канистра Видона Диайи. Повсеместное использование еретических формаций. Пороговые отделители. Она заставила Джедао четыре раза всё проверить, прежде чем отослала отчет вместе с запросом прислать подкрепление – Андан или Видона, а лучше и тех и других. Кел не годились для перевоспитания, а Шуос на всё не хватало.

– О, я кое-что вспомнил – ты должна подробно рассказать о всех расчетах, которые делала для еретических формаций и календарного пика, – сказал Джедао, когда она собралась отправить отчет. – Командование Кел могут не заботить выводы, но Рахал такие вещи нравятся. Пусть будут в хорошем настроении перед ренормализацией или чему там они подвергнут Крепость. Кроме того, можешь впечатлить их своими математическими способностями.

– Это какой-то новый трюк? – спросила Черис. Она хотела, чтобы миссия закончилась.

– И чего же я могу добиться, швыряясь формулами, которых не понимаю, в людей, с которыми никогда не встречался?

По крайней мере, Рахал и впрямь могли найти кое-что из этих сведений полезным. Кроме того, Черис не хотела ввязываться в спор по такому тривиальному поводу.

На следующий день после этого разговора тело Знева Стогана обнаружили разрезанным на аккуратные куски посреди зоны, где Кел впервые испытали на себе убийственный эффект ампутационной пушки. Генетическое сканирование подтвердило его личность. Никто не взял на себя ответственность. Черис отказалась расследовать это дело.

Командира Кел Неревор так и не нашли. Но Черис продолжала надеяться.

В течение следующих нескольких дней, пока Черис изо всех сил старалась вовремя решать административные дела Крепости, календарные показатели продолжали приходить в норму с безумно медленной скоростью. Рахал Гара и другие офицеры Доктрины постоянно об этом бормотали, переговариваясь друг с другом.

– Что-то ты притих, – сказала Черис Джедао.

– Я не устаю, поэтому расслабляться не нужно, – ответил он. – Но мне интересно, о чем они так беспокоятся.

Она ничего не думала по этому поводу, пока два дня спустя Связь и Сканирование не заговорили одновременно.

– Рой-подкрепление, четыре знамемота сопровождают двенадцать боксмотов…

– Нас вызывают…

У Черис екнуло сердце. Значит, Командование Кел все-таки про них не забыло. Скоро она покончит со всей этой ужасной ситуацией.

– Примите сообщение, – сказала она.

– Черис. – Джедао пытался привлечь ее внимание. – Рахал Гара послала сигнал, который ты не санкционировала. Я не знаю, что он означает, и я никогда не видел, чтобы так обходили систему.

Но у Черис закружилась голова от облегчения, и она его не услышала. Она не узнавала темноглазого, серьезного мужчину, чье лицо появилось на дисплее, однако учитывая количество командиров знамемотов в гекзархате, ей и не следовало его узнать.

– Это коммандер Кел Хуан, «Изогнутый камень», – сказал мужчина. – Полагаю, я обращаюсь к временному генералу Кел Черис и генералу Шуос Джедао.

– Вот хрень, – сказал Джедао, и это был не тот ответ, которого Черис ожидала от него. – Посмотри на пульс на его шее. Что-то не так.

– Это временный генерал Кел Черис, – сказала она, перекрывая голос Джедао. Но начиная волноваться. – Видимо, вы здесь, чтобы помочь привести Крепость к норме.

– Мы позаботимся о вас, сэр, – сказал Хуан. – Просто потерпите… Один момент, у меня тут нелепая авария в инженерном отделе. Я должен снова наорать на своих Нирай. Прошу прощения. – И он отключился.

– Он лжет, – заявил Джедао. – В краткосрочной перспективе ты спасешь больше людей, если откроешь огонь по Хуану…

Черис вспомнила, чему научилась, когда Джедао принес Неревор в жертву. Никаких криков.

– Я не буду стрелять по другим Кел, – ледяным голосом сказала она. Не говоря уже о рое подкрепления – и как ему такое пришло в голову? – Как четыре знамемота могут уничтожить два пепломота, не говоря уже об остальном нашем рое?

Опять заговорил Скан.

– Нарушение формации! «Искреннее приветствие» покинуло вторичный стержень.

Ее сердце превратилось в камень.

– Вызовите мне командира Пайзана. Я требую объяснений.

– Трата времени, – сказал Джедао. Теперь его голос звучал спокойно. – Его уже предупредили. Тебе кранты. Если хочешь сохранить свой рой, придется открыть огонь. Но тогда ты навсегда станешь изгоем, и это в лучшем случае. Если позволишь им себя бомбить, твой рой погибнет, но ты, может быть, выживешь.

Черис взглянула на дисплей: рой подкрепления быстро приближался и находился уже в пределах досягаемости пушки-стирателя. Ее рука потянулась к хризалидному пистолету на бедре, когда Джедао заговорил вновь:

– Не советую, – сказал он. – Я твоя единственная надежда выжить, если они нанесут удар экзотикой. Один выживший – лучше, чем ничего. – Его голос внезапно надломился. – Я облажался. Четыреста лет пытался всё исправить, и усилия идут прахом из-за того, что они решили, будто массовое убийство – лучший способ казнить меня. Шесть к одному, это всё же не Микодез, это Куджен. Он просчитался, прикрепив меня к тебе.

Микодез был гекзархом Шуос, но Куджен – кто он такой? И почему она была ошибкой?

Короткая пауза.

– Я не сошел с ума, когда убил всех возле Адского Веретена, – поспешно сказал Джедао. – У Нирай-чжо есть ответы – у Нирай Куджена, хозяина «черной колыбели», но не смей, слышишь, не смей ему доверять.

Вскипела паника. Каким образом какой-то случайный далекий Нирай был связан с ситуацией? Джедао выбрал чертовски неудачный момент, чтобы ее отвлекать. Он попросту сошел с ума, он собирается ее предать…

– Сэр! – всполошился Скан. – У «Изогнутого камня» что-то не так с обертонами двигателей. Это… я думаю, это бомба.

Хуже безумия Джедао было лишь одно – если он на самом деле не сошел с ума.

– Всем подразделениям: формация «Атакующий тигр», – сказала Черис, понимая, что уже слишком поздно. – Открыть огонь по «Изогнутому камню».

– В последний раз бросаю кости, – сказал Джедао. – Я научил тебя всему, чему смог. Не повторяй моих ошибок. Прощай, генерал. И… спасибо, что не выключала свет.

Через несколько секунд мир с ревом рассыпался на иглы и яркие, жесткие углы, и в ее голове не осталось места для вопросов, слов или хоть какого-то обрывка чувств.