Шепот звезд - Игорь Мороз

Немезис устало закрыл глаза. Ему удалось. Еще никогда он не разговаривал с таким количеством людей. И не просто разговаривал, он убеждал в своей правоте. А переубедить людей, панически боявшихся любого проявления Ордена, в своих верных сторонников, с такой задачей не каждый дипломат справится. И ему удалось. Конечно, не без сторонней помощи. Затылок просто раскалывался от обжигающей боли. Казалось, что голова превратилась в чан с клокочущей сталью, и вот-вот стенки не выдержат и череп разлетится на мириады кусочков. Подарок Создателя проявлялся все чаще, а сегодня просто пробудился невиданной активностью.

Немезиса бросало то в жар, то в холод. Порой казалось, что с губ срываются чужие слова, а в сознании открылась бездна знаний. Он представлял, что нужно сказать, он чувствовал, какие мысли владеют людьми, и просто давал ответы. Словно утолял людям жажду.

– По-моему, все прошло блестяще, – на голографической панели возник образ Крафта. – Против назначенных вами кандидатур сильных возражений не было. Так что большинством Совет был утвержден. Вот только не пойму, чем вы руководствовались, отбирая кандидатов?

– Насколько мне известно, за всю историю различных форм правления людьми управляли не самые лучшие. Чаще всего это были люди с психическими отклонениями, в той или иной степени.

– Интересно. – Крафт поудобней уселся в кресле. – Вы хотите сказать, что человечеством правили психопаты?

– Не иронизируйте… Возьмите исторические фигуры, оставившие заметный след в истории человечества, и вы увидите явные проблемы с психопрофилем.

– Хорошо, – поднимая руки в знак примирения, Крафт улыбнулся. – По-вашему, получается, что у власти оказывались всегда ущербные личности?

– Можно и так сказать, но исходить нужно из других мотивов. К власти стремятся люди с психологическими проблемами. Законопослушный человек не может заниматься ВАШЕЙ политикой. От одних только интриг, всевозможных компромиссов с совестью обычного человека будет мутить. И только те, для кого беспринципность, аморальность и извращенные ценности являются нормами жизни, только они и могут удержаться на вершине ВАШЕЙ политической системы.

– Жестоко, – после минутной паузы отозвался Крафт. Взяв остывшую чашку с остро пахнущим тонизирующим напитком, задумчиво покрутил ее в руках, – но ведь там есть довольно талантливые управленцы, если бы все были сплошными, как вы говорите, с отклонениями, то человечество не достигло бы таких высот. Или я не прав?

– Все дело в равновесии, – вяло отозвался Немезис, чувствуя, как в сознании расползается ватная усталость, – любое действо порождает противодействие. Ничего не происходит без ответной реакции. Если рассматривать современную ситуацию. За последние двести лет Федерацию Корпораций сотрясали глобальные войны? А возьмите историю до создания Ордена…

Крафт поднял руки.

– Сдаюсь. Оставим глобальные вопросы. И вернемся к нашим колонистам. Например, почему в Совет не вошла та же Фрида Мангельштейн? Очень деятельная женщина…

– Очень, – повторил Немезис, чувствуя, как диалог с Крафтом отдаляется, словно разговор происходит в другой комнате. – Основной критерий наших руководителей – это наличие половозрелых детей, взрослых, уже создавших семьи. А почти у всех членов совета есть и внуки…

– Внуки? – растерянно переспросил Крафт. – А дети то здесь при чем!?

Усмехнувшись непониманию очевидного, Немезис с усилием ответил:

– Вы меня удивляете. Как же может человек, не создавший семьи и не вырастивший психически и физически нормальное потомство, указывать, как жить целой колонии?

Крафт что-то ответил.

Но воин уже его не слышал. Все ощущения отказали, и он погрузился в темноту. Накативший мрак пропитал тело, заволок непроглядной пеленой сознание. Рядом вспыхивали яркие образы, проступала чужая реальность, и он становился участником непонятного события.

Незнакомая комната, яростный взгляд собеседника.

Незнакомая речь резала слух непривычными звуками и заполнила сознание бессмысленной тарабарщиной. Пытаясь понять, где он находится и что говорит ему этот человек, и только показалось, что он стал улавливать суть, как образ смылся, словно от порыва ветра, и растворился в темноте рваными лоскутками, втянулся в чудовищную стену вихря, кружившего рядом.

С невероятным усилием воли он осознал себя личностью. По кусочкам ощущений, по мелькавшим обрывкам мыслей он наконец-то смог выстроить ощущение собственного Я. Пытаясь понять, что с ним происходит, Немезис осмотрелся.