Темная сторона Петербурга - Мария Артемьева

дом Евментьева

— Ну, я только один способ знаю, — выпятив толстую нижнюю губу, сказал Эдик Кротов, по прозвищу Крот, своему новому приятелю Коле Фомину, по кличке Муром. Этимология обоих прозвищ была совершенно прозрачна: у Эдика она происходила от весьма распространенной фамилии, а у Коли обозначала местность, из которой он заявился в Питер и где обретался все годы своей недолгой восемнадцатилетней жизни.

— Если ты хочешь ее вернуть… — деловито разглагольствовал Крот. — Тогда…

— Я хочу ее найти! — поправил Муром. Он угрюмо смотрел перед собой, сунув руки в карманы джинсов и побрякивая мелочью.

— Я только один способ знаю, — повторил Крот, пожимая плечами. — Все люди рано или поздно сходятся в центре мироздания.

Муром откинул рукой уже начавшие слегка лосниться патлы, стянутые на лбу пестрым хайратником, и вопросительно уставился на Крота.

— И где это? — насмешливо спросил он. — Точку покажешь?

— А то, — ответил Крот. — Потусуешься там среди наших. Система знает всех. Пойдем.

Они свернули с Гороховой улицы во двор какого-то дома, прошли через бывший сквер старинной усадьбы, вошли в дверь со стороны заднего фасада, и тут Муром, словно Алиса в Стране Чудес, почувствовал, что оказался в Странном Месте.

Диковинная архитектура поражала нелогичностью. Как будто старый питерский дом — в целях маскировки, что ли? — возвели над совсем древним храмом с куполом на шести колоннах.

В обе стороны от двери по кругу вдоль стен взбегала вверх чугунная лестница, разветвляясь и вправо, и влево.

Все стены вдоль лестницы и сами колонны были исписаны и изрисованы самодеятельными художниками вкривь и вкось, но это только придавало значительности удивительному сооружению: столько людей приложили здесь свою руку, что уже без слов было понятно: место — культовое, подобное пещерам первобытных людей — с магическими петроглифами. Возможно, и без жертвоприношений не обошлось.

Площадка по центру лестницы, возвышаясь от первой ступени, несомненно, годилась для проведения каких-нибудь ритуалов.

— Ротонда! Центр Мироздания, — сказал Крот и с горделивой улыбкой повернулся, чтоб оценить реакцию приятеля.

— Эй, братья, забить есть? — окликнул обоих какой-то тощий паренек в драных джинсах, жавшийся к стене возле батареи.

— Извини, брат, пусто!

— А дринч?

— На! — Крот отдал пареньку недопитую бутылку пива, которую держал в руке.

— Приход, — обрадовался парень. Вскочил, выхватил бутылку, быстрыми жадными глотками опустошил ее, рыгнул и деловито спросил: — А че пришли-то?

— Он… Вот ему надо. Герлу одну ищет, — пояснил Крот.

Парень нагнулся, катнул пустую бутылку в темный угол подъезда и подошел знакомиться. Протянул руку дощечкой вперед сперва Кроту, потому Мурому:

— Привет, я — Весло. Так что за герла?

— Марина. Говорила, с Обуховской Обороны. Такая… на джинсовке стрекоза нарисована, ручкой. На спине.

— Рыжая?

— Кто?

— Дед Пихто, — засмеялся Весло. — Герла, конечно!

Муром помотал головой.

— Не. Черненькая.

— Не видал. Извини, брат.

Весло, улыбаясь, отошел в сторону — туда, где бренчали на гитаре трое каких-то подростков.

На его место с верхней площадки лестницы спустилась лохматая длинноносая девица. Уселась на нижней ступеньке и окликнула Мурома.

— Эй, пионер![21]А зачем тебе эта герла? Вписка твоя? Ну, вписаться,[22]что ли, некуда?

Муром пожал плечами.

— Да нет. Я так…

Ну не объяснять же этой длинноносой, что Марина с Обуховской Обороны — первая в жизни Кольки Фомина герла, из-за которой он вдруг понял, зачем эти девчонки вообще на свет появляются.

— Может, завернутый?[23]— засмеялась девица. — А где ты ее видел-то?

— У Фаины, — ответил за приятеля Крот. — Но там она уже три дня не появляется. Да какая разница? Система знает всех.

— Система, конечно, — усмехнулась длинноносая. — Но я не знаю. Кстати, привет, я Линда.

Она лениво встала, развинченной походкой подошла к батарее и, пошарив за ней, вынула из заначки припрятанную кем-то мятую пачку «БТ».

Внутри обнаружились пять сигарет. Тяжело вздохнув, девица сунула одну сигарету в рот, другую — за ухо и с пачкой вернулась к ребятам, щелкая зажигалкой.

Весло, допивший пиво у Мурома, вернулся и сел рядом с длинноносой Линдой и потеснившимся Кротом на ступеньку. Честно разделив курево, засмолили все четверо, прищуриваясь от едкого дыма.

— Если хочешь здесь кого-то найти, — сказала длинноносая Линда, — нужно написать желание. На стене…

— А еще хороший способ, — добавил Весло, глубоко затягиваясь, — переночевать здесь. После полуночи явится Дьявол — скажешь ему свое желание, он все исполнит.

— Почему? — вытаращился Муром. Не может быть, чтоб они все это серьезно, мелькнуло у него в голове. Или они психи больше, чем я, или просто подкалывают. — Почему это Дьявол будет исполнять мое желание?

— А почему он сюда явится в полночь, ты узнать не хочешь? — ответил вопросом на вопрос Весло. Он ухмылялся, глядя на заезжего провинциала.

— Ну и почему? — озадаченно спросил Муром.

— Потому! — сказал Весло. — Потому что здесь Центр Мироздания! И ты в нем. Смотри сюда — вот. — Он ткнул рукой в кованые узоры чугунных перил. — Что видишь?

— Что? Звездочку, — ответил Муром.

Весло заржал:

— В глазах у тебя звездочки!

— Октябрята — веселые ребята, — бормотнула Линда, затягиваясь. Она держала сигарету в кулачке, по-солдатски.

— Это тебе не звездочки, а символ рогатого Бафомета, врубаешься?

— Бафомет — одно из имен Дьявола, — пояснила Линда. — Этот дом, ходят слухи, строили когда-то специально для масонской секты. Ложа Бафомета. Ему розенкрейцеры поклонялись.

— А, — сказал Муром и оглянулся на Крота. Крот пожал плечами: мол, а че? Нормально. Система знает все.

Расспрашивать, кто такие розенкрейцеры, Муром не стал.

* * *

Новичка встретили внизу. Человек в маске и в глухом плаще до пят попросил повернуться, завязал вновь прибывшему глаза черным шелком и повел вверх по ступеням невидимой бесконечной лестницы.