Наяль Давье. Ученик древнего стража  - Владимир Зещинский

С одной стороны, я мог и не бояться быть погребенным под громадными валунами. А с другой стороны, инстинкт и рефлексы не давали мне спокойно стоять и ждать, пока весь комплекс свалится в пропасть. Именно поэтому я уворачивался от валившихся со всех сторон камней, пытаясь оказаться от этого места как можно дальше.

Получалось откровенно плохо, ведь камни падали не с одной стороны. Честно говоря, они просто валились сверху каменной грудой, как бы намекая, что деваться мне некуда.

В который раз я порадовался, что у меня такое необычное тело. Особенно сильна была моя радость, когда меня завалило полностью, при этом я всё еще оставался жив.

А ведь все начиналось так спокойно.

Покинув источник, я отправился дальше. В этот раз мне нужно было добраться до самого большого каньона этого мира. Кариар – каменная река, по-местному. Находился каньон в стране под названием Сашихана. Как сказал Арагур, в одной из стен каньона прямо в камнях выдолблен целый пещерный город. Сейчас там никто не живет. Нет, местные знают о городе и с удовольствием заняли бы свободную территорию, но есть небольшая загвоздка. В народе гуляют сотни рассказов о диком и свирепом звере, хозяине Кариара, который не пощадит никого, кто забредет на его территорию. По крайней мере, это официальная версия.

– А зверь-то есть? – спросил я у Арагура.

– Есть, вот только это не какое-то там неведомое чудище, а просто злыдни.

– Просто злыдни, – проворчал я, вспоминая местных гигантов, которых Арагур называет просто злыднями.

– Там обосновалась довольно крупная стая. У этих зверей отличный слух и нюх, не говоря уже о зубах и когтях. Мало кому удается уйти от них, но кое-кто избежал участи быть съеденным. Именно он впервые заговорил о великом звере, охраняющем город.

– Он не признал местного злыдня? – спросил я, сидя у костра и преобразовывая одну ветку в другую. Сейчас была ночь, и я остановился на ночлег. Шагать в темноте всё-таки не хотелось.

– Внутри города царит темнота. Когда на их отряд напал злыдень, то он видел его в свете факела. Тьма, громадный зверь, дрожащий свет факела, рычание, крики жертв. Всё это повлияло на него таким образом, что ему почудился не просто злыдень, а настоящее чудовище.

– Да уж, у страха глаза велики. Хотя я тоже не считаю злыдня чем-то простым. По мне, так этот зверь и в самом деле похож на чудовище.

– Возможно, не стану спорить. Случалось подобное пару раз, поэтому люди и верят. Наплодили страшилок и легенд и стараются не ходить в Кариар без острой надобности, убеждая себя, что ничего особенного там нет и лезть туда не стоит.

– А что за легенды? – заинтересовался я.

Я давно уже понял, что во многих легендах хоть и есть крупица правды, но в основном они состоят из вымыслов, домыслов и прочих лишних слов. Один что-то увидел, не так понял, домыслил, рассказал другому, тот переиначил и так далее. Через пару веков от правды остается хорошо если самая малость, а то и вовсе события предстают перед слушателем обычной выдуманной сказкой.

– Тебе какую легенду? Трогательную или более страшную?

– Давай и ту и другую, – попросил я, устраиваясь удобнее и приготавливаясь слушать.

– Хорошо, тогда начну с трогательной. Больше всего эта легенда нравится прекрасной половине человечества. Суть ее состоит в том, что зверь, который в город никому зайти не дает, на самом деле заколдованный черными жрецами молодой хорн. И обязанность у него только одна – охранять спящую где-то в глубине беспробудным сном девушку, возлюбленную его. Конечно, там много подробностей, но не думаю, что тебе интересно слышать наивную историю любви двух выдуманных людей.

– Не особо, – согласился я.

– Вот и я так думаю, – хмыкнул Арагур. – Так что перейду к другой, той, которую все считают более страшной. В ней говорится, что где-то там в глубине скрыты врата в мир мертвых. Якобы когда-то давно жил на свете мужчина, которому удалось побывать на той стороне и выбраться оттуда, прихватив с собой некий предмет. Именно из-за этого Ароих – местный темный бог – разгневался на наглого человека и превратил его в зверя, обязав вечно охранять вход в мир мертвецов, чтобы никто более не смог ограбить его.

– А что за предмет? – полюбопытствовал я, размышляя, сколько во всех этих легендах правды.

– В разных версиях легенды упоминаются разные вещи. В одной говорится, что мужчина украл каменный цветок, который хотел подарить своей больной дочери. Якобы только этот цветок мог исцелить недуг красавицы, но отец, превращенный в зверя, так и не смог помочь дочери. В другой, что это был самородок невообразимой красоты. Когда мужчина увидел такую ценность, то его обуяла жадность, которая и привела к столь печальному итогу. Другие верят, что он украл некие семена, из которых вырастали хлебные деревья, плодоносившие круглый год. В те годы был сильный голод, вот и появилась такая версия легенды. На самом деле все не так поэтично. Как я уже сказал, стая злыдней давно облюбовала те места, но не самостоятельно.

– Да? Неужели они приручены? Что-то эти звери не кажутся мне теми, кого можно приручить, – засомневался я.

– Можно, – хмыкнул Арагур. – Конечно, полностью кроткими зверятами они не становятся, но после должной дрессировки нападают только на чужаков, не трогая хозяев.

– И кто у нас хозяева? – спросил я, размышляя, зачем людям такие сложности. – И вообще, неужели нельзя собрать хорошо вооруженный отряд, который перебил бы всех злыдней?

– Все очень просто. Местной власти не нужно, чтобы в городе бродили посторонние. Они сделали все, что можно, чтобы отвадить простых людей от тех мест.