Вечный. Выживший с "Ермака" - Алексей Волков

Казаки успели вовремя, не дав буканьерам отойти от места прорыва. Шашки скрестились со шпагами. Кто-то упал из пиратов, кто-то – из казаков. Считать потери пока было не время. И почти одновременно с первыми замахами и выпадами раздался голос:

– Прорыв в первом секторе. Прорыв в шестом.

Шестой придется ликвидировать остаткам той группы, которая заканчивала сейчас работу и которой командует старший механик. А вот в первую послать прямо сейчас было некого. С Георгием оставались семь человек, в корабль же здесь проникли не меньше дюжины пиратов. Подъесаул сумел достать одного и отметил про себя: «Уже меньше». Еще один рухнул неподалеку, сокращая число абордажников, однако, кажется, и казаков убавилось.

– Шевелись, атаманы! Нас другие дела ждут! – с нарочитой веселостью выкрикнул Георгий.

Буканьеры тоже спешили – наверняка по тем же самым причинам. Немного помогало наличие среди них женщин. Этих удавалось срубить гораздо быстрее. Есть все-таки разница и в мускульной массе, и в скорости движений. При равной подготовке шансы всегда на стороне сильной половины человечества. Потому ее и прозвали сильной. С подготовкой же у казаков дела всегда обстояли отлично.

Парирование, доворот клинка… Есть еще один! Или – одна? В скафандре не разобрать, к тому же без разницы. Противник априори бесполый, пока с оружием в руках. Всякие мужские привычки вроде протягивания руки дамам или вставания при их появлении существуют для других особ, других мест и других ситуаций.

– Дандевиль. Закончили. Приближаемся к шестому.

– Мартынов. Первый взял на себя.

Зря он, мелькнуло в голове Георгия. Он же капитан, и вообще остался ли кто-нибудь в боевой рубке? Запасная вся здесь с половиной аварийного дивизиона. Но кто-то должен контролировать системы корабля! Даже когда рукопашная кипит буквально рядом с центральным постом.

Найденов уже решил послать хоть двоих казаков в помощь капитану, но его опередили из рубки:

– Опять прорыв в третьем.

Кто там остался, подъесаул в горячке боя не разобрал. На месте срубленных пиратов появились другие, только казаки рядом оставались теми же. Их, кажется, уже пятеро.

Он все-таки стал сдавать, едва не пропустив пару ударов. В действительности чужой клинок зацепил его левую руку, просто Найденов этого не осознал. Благо, медблок немедленно впрыснул изрядную дозу обезболивающего, и нервные сигналы были парализованы. Это становилось уже дурной привычкой, и еще ладно, что не правая рука и лишь царапина. Пусть регенерировать руку вполне реально, но бой-то продолжается, и выйти из строя – весь экипаж подвести.

Казалось, буканьерам не будет конца. Рухнул еще один казак, остальные держались из последних сил, то уходя в глухую защиту, то переходя в контратаки, и вдруг что-то произошло. Противник заметался, запаниковал, а затем стала ясна причина. Через те же проделанные в корпусе отверстия на борт «Неустрашимого» вернулась его абордажная команда.

Бой был закончен в течение пары минут. Коридор перегородил легко узнаваемый по габаритам друг Федька.

– Ну что за народ?! На полчаса оставить одних нельзя.

– Доложить, – выдохнул Найденов.

Больше ничего произнести он не мог из-за сбитого дыхания.

– Докладываю. Корвет буканьеров захвачен. Ввиду повреждений и невозможности использования в текущий момент корабль заминирован и сейчас должен взорваться.

Абордажники поступили верно. Если превращать трофей в приз, на него помимо прочего надо выделить хоть минимум экипажа. А где взять свободных людей, особенно сейчас, в разгар сражения?

Найденов кивнул и вывел на внутренний экран шлема картинку корабля. Судя по ней, рукопашные закончились везде. Но целый ряд огоньков, обозначающий членов экипажа, светился красным, обозначая вышедших из строя, и в числе последних подъесаул сразу отметил капитана. Его отметка возглавляла первый ряд…

* * *

Мартынов был жив, но изрублен так, что медблок скафандра справлялся с трудом. Чужой клинок пробил насквозь грудную клетку, и лишь накачка лекарствами удерживала капитана на этом свете.

– В регенерационную камеру! Быстро!

– Подожди… – Это было невероятно, но старый казак пришел в себя. – Сдаю командование.

– Командование принял!

Кивок в ответ, и глаза Мартынова устало закрылись. Видно, как истый служака капитан из последних сил пытался соблюсти порядок.

Боевая рубка оказалась целой. Буканьеры были остановлены на ближних подступах к ней. Но Найденов машинально отметил пустующие места и невольно вздохнул. После чего сразу отмел любые переживания.

Сражение не утихало. В некоторых местах верх брали союзники, в иных им, наоборот, приходилось трудновато. Это если говорить мягко, чтобы не снижать боевого духа. Однако буканьерам, кажется, в целом приходилось хуже. Их засады были обнаружены вовремя, не смогли сработать в полную силу, удары парированы, и уже порядка половины кораблей или вышли из боя, или превратились в свет и пыль. Но потери союзников тоже были немалыми.

– Дандевиль! Все, что может быть починено в течение четверти часа, – починить. Основной упор – на орудия. Что требует времени, оставить как есть. Группа. Доложить о состоянии и потерях.

Доклада было только два. «Могутнов» дрейфовал в пространстве, не подавая признаков жизни, и при взгляде на разбитый струг становилось ясно, что живых там быть уже не может. Зато по-прежнему невредимым был «Ханжин», и лишь абордажная команда на нем была уполовинена боем. Вокруг было сравнительно тихо, основные схватки кипели по сторонам, и Найденов решил попытаться взять крохотную паузу на мелкий ремонт. Это не помешало ему обратиться к атаману за распоряжениями. Акулинину виднее, и вполне вероятно, придется вступить в бой прямо сейчас.

– Хорошо. Десять минут на ремонт. Пока считайте себя в резерве, – распорядился атаман и сразу переключился на кого-то другого.

– Дандевиль, слышал? Что успеешь сделать?

– Пару орудий главного, – отозвался механик. – Уже занимаюсь. Там станины смещены, но все будет в срок. – И добавил: – Если понимаете мой французский.

– Принято. – Механику Георгий доверял полностью.

Он тоже был занят все отведенные им минуты относительного покоя. Уточнял потери, перераспределял людей по постам, даже задействовал Грекова, который когда-то был канониром и еще не забыл былую специальность. Худо-бедно, однако к указанному времени «Неустрашимый» был готов к бою. Никаких распоряжений не поступило. Флагманский «Кролик» вел групповой бой против пиратского «Бруклина». Огневая фаза его закончилась, и теперь там кипел абордаж.

Впрочем, как практически везде в довольно большом объеме пространства. Участки относительного покоя были редки. Главным образом там, где противоборство уже закончилось взаимным уничтожением или где какой-то корабль или группа временно остались без противника и спешно занимались ликвидацией повреждений. Общее управление у обеих сторон в какой-то степени было нарушено, планы взаимно сорваны, оставалось импровизировать да не терять волю к победе.