Личный друг Бога - Михаил Кликин

— Не должны, — Фива улыбнулась. — Ты боишься что ли, Богоборец?

Глеб пожал плечами, не собираясь отвечать. И Фива рассмеялась звонко, так, что многие путники обернулись на нее, просветлели лицами.

— Ты же, вроде бы, бессмертный, Богоборец, — сказала девушка. — Разве может что-то напугать бессмертного?..

9

Релейные станции отличались друг от друга лишь номерами. Небольшая контора из дощатых сбитых щитов, выкрашенных зеленой краской; двухэтажная бревенчатая гостиница, огороженная высоким забором — место приюта Двуживущих; ночлежка, похожая на конюшню, и конюшня, из которой вышла бы куда лучшая ночлежка, чем та, что есть; трактир с каменной пристройкой кухни, коновязь, оранжевая в черную полоску будка часового, рядом — собачья конура. И большие, издалека, с любой стороны заметные цифры — светящиеся ночью, темнеющие днем.

— Придется платить подорожный сбор, — сказал Ирт, придержав лошадь. — Дальше без бумаги двигаться слишком рискованно, нас видели перед прошлой станцией, потому отовраться, что, мол, только-только на тракт вышли, может и не получиться. И попробуем взять лошадь для Фивы — на покупку у нас не хватит денег.

— Ты же не хотел показываться на станциях, — заметил Глеб.

— А мы и не будем показываться, — сказал Ирт. — Сейчас высмотрим какого-нибудь Двуживущего подобрей, помоложе и попроще, заплатим ему, попросим помочь.

Они спешились в ста метрах от станции, отошли на обочину. Через несколько минут Ирт кивнул на какого-то бородатого великана в короткой кольчуге из простого железа, с дешевым мечом без ножен.

— Ничего себе «помоложе», — хмыкнул Глеб.

— С Двуживущими так сплошь и рядом, — сказал Ирт. — Чем он старше и здоровей, там моложе умом. Вы стойте здесь, а я пойду с ним заговорю… Фива, ты со мной! Улыбайся, опусти глаза, но иногда косо на него посматривай. И ничего не говори!..

Все прошло наилучшими образом. Выслушав почтительного Ирта, увидев два золотых и налюбовавшись на Фиву, здоровяк благодушно закивал. Он взял деньги, покосился на мнущихся в стороне Глеба и Горра, помахал им рукой. И широким уверенным шагом направился к конторе. Заходить внутрь не стал — почти все вопросы можно было решить у круглого окошка, рядом с которым висел стенд с правилами движения по Красной Дороге. Сунув деньги в окно, сказав что-то, здоровяк получил на руки четыре фигурные картонки с алым штемпелем, круглый жетон с номером и выписку для конюшего. Десять минут потребовалось ему, чтоб получить снаряженную лошадь, невысокую серую кобылу со стриженной гривой и подрезанным хвостом. Он подвел ее к Ирту, но повод отдал Фиве. Снова помахал Глебу и Горру, убрал заработанную монету в тряпичный пояс и тут же направился к трактиру.

— Вот и все, — объявил Ирт подъехавшим друзьям. — Гнать не будем, так что больше на станциях нам делать нечего. Отпустим кобылку перед самым Городом, она клейменая, ее вернут куда надо…

Когда они проезжали мимо полосатой будки, из нее выглянул боец в кирасе с красной полосой на груди. Они поспешили отвернуться и не заметили его пристального взгляда. Путники не могли знать, что все патрульные, все дежурные, заступившие на посты, все бодрствующие воины Ордена Смерти получили приказ обращать особенное внимание на верховых Одноживущих. Тем более, если они движутся группой. Тем более, если они вооружены. Тем более, если с ними едет девушка двадцати — двадцати пяти лет отроду.

Вступать в бой не рекомендовалось, но награда за поимку была обещана значительная, в разы большая, чем просто за содействие. В приказе советовалось немедленно поставить в известность вышестоящее начальство, вызвать подкрепление и дальше действовать по обстановке.

Боец в кирасе отступил в будку, три раза с силой дернул толстый шнур, уходящий в стену, подхватил алебарду и замер в нерешительности, глядя на бумагу, пришпиленную к стене перед выходом.

Дальше надлежало действовать по обстановке.

«Богоборец» — был подписан рисованный портрет. Так звали предводителя группы.

И это имя бойцу в кирасе было знакомо.

Да и нарисованное лицо тоже не успело забыться.

«Действовать по обстановке…»

Кирасир хорошо помнил день, когда обычная тренировка в учебном центре вдруг превратилась в бойню. А потом было позорное бегство, пожар, ночная тревога…

Боец решил, что обстановка сейчас самая неблагоприятная, и успокоился.

Он сделал все, что предписывал приказ.

И все, что было в его силах.