Царь муравьев - Андрей Плеханов

Ни для чего. Просто они хотят что-то сказать, произнести нечто важное, но не могут. Мы наблюдаем глазами их непроизнесенные слова. Если хватит интуиции, можно угадать непроизнесенное.

Так же делают глубокие старики. Языки их белы, обложены налетом. Они похожи на наркоманов, есть между ними и наркоманами общее – болезнь, пропитавшая тело, как ядовитая жидкость губку. Старые люди ощупывают языком нижнюю свою губу, чтобы убедиться, что до сих пор живы.

В этот момент я вдруг захотел Женю. Захотел раздеть ее, захотел прижаться к ней, заняться любовью с ней захотел, чтобы убедиться, что до сих пор жив… Жени не было здесь, на поляне, она сидела в машине и ждала, пока Родион доломает Ледяного. Наверное, она не сомневалась в этом.

А Родион сомневался. Он нервничал, и изо всех сил старался не показать этого.

– Где найти Трупака? – снова спросил он.

– Я же сказал вам, что не знаю! – крикнул Романчук. – Может, его уже и в живых нет?! С тех пор, как я видел эту тварь, прошло несколько лет! Это жуткий гад, абсолютный псих! Может, он уже горит в аду, а?

– Опять врешь, – напряженно произнес Агрба. – Ты видел Трупака не так давно. Именно он снова посадил тебя на иглу.

– Не видел я Трупака!!!

– Трупак опять украл ребенка, мальчишку четырнадцати лет. У нас есть веские основания полагать, что Трупак может поступить с ним так же, как при прошлом похищении – убить. Что ты скажешь об этом?

– Ну что я могу сказать, что? Когда это случилось, я уже мотал срок. Все было без меня.

– Ладно, вот тебе еще вопрос: в похищении девочки Трупак участвовал?

– Нет! Вы это и так знаете. Всех нас тогда повязали, а его с нами не было…

– Понятно. Не хочешь, значит, говорить правду. Что ж, поговорим по-другому.

Родион шагнул к Ледяному, цапнул его за шкирку и подтащил к поваленному дереву, лежащему на краю поляны. Повернул руку Ледяного ладонью вверх и с размаху всадил в нее нож, пригвоздив к стволу.

Романчук истошно завопил. Я вздрогнул и сжал зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не вмешаться. Нож, торчащий из кисти Ледяного, был тонким и длинным, как стилет – уголовники называют такой «шилом». Он вошел точно между костей – как врач, я знал, что значительных повреждений рана не вызовет. Но боль Ледяной чувствовал нестерпимую, в этом сомневаться не приходилось.

– Трупак участвовал в похищении девочки?! – проорал Агрба.

– Да!!!

– Он организовал похищение?

– Да!!!

– Почему его тогда не арестовали?

– Он ушел! Он всегда чует опасность, все заранее знает!

– Ты видел его после того, как освободился?

– Нет! Ей-богу, не видел!

– Нечестный ответ, – Родион положил руку на рукоять ножа и резко качнул ее, Ледяной тонко завизжал от боли. – Попробуй еще раз, дружок.

– Да, видел!!!

– Ты знаешь, где найти его? – Снова нажим на «шило», и новый вопль Ледяного.

– Да, да, знаю!!!

– Где?

– В Гнилухе. Там у «Некромантов» кайф-базар.

– Это я и без тебя знаю. Дом показать можешь?

– Могу.

– Уф-ф… – Родион стер ладонью пот, обильно выступивший на лице. – Слава богу, раскололся… Почему ты не сказал сразу, дурень? Сказал бы сразу, было бы у тебя одной дыркой меньше.

– Трупак… – задыхаясь, прошептал Ледяной. – Вы не представляете, какой он… Он двинутый по фазе, но мозгами соображает, как академик. Очень крутой. Сунетесь к нему – всех вас замочит.

– И взвод спецназа замочит? – Родион поднял брови в деланном удивлении.

– Легко!

– Ладно, увидим…

Родион легко, двумя пальцами, выдернул нож из несчастной лапки Романчука, тот даже завопить не успел. Затем достал из кармана упаковку с кровоостанавливающим комплектом и кинул мне:

– Залепи парнишку. Он нам еще понадобится.

Я осмотрел сквозную дыру в руке. Кровь оттуда почти не текла, удар был поразительно профессиональным: в средней части кисти, изобилующей сосудами и сухожилиями, где расстояние между костями всего лишь несколько миллиметров, не было задето ничего, кроме мышц. Интересно, где Родион научился этому? В Чечне? Или на каких-нибудь спецкурсах по особо эффективным методам допроса?

– Тебе повезло, – зачем-то сказал я Ледяному, обматывая его бинтом. – Обычно он отрубает таким придуркам, как ты, пальцы. А может и пенис отрезать. Ты знаешь, что такое пенис?

– Знаю…

– Не шути с ним, он очень злой. Будь откровеннее, и выживешь. Не ври ему, он всегда чувствует ложь.

Родион одобрительно кивнул. Похоже, я делал все правильно.

Зачем я влез в спектакль, начал подыгрывать Родиону? Сам не знаю. Не испытывал я к Ледяному ни малейшей неприязни, наоборот, жаль его было от всей души. И то, что мальчонка Денис Сухарев без малейшего труда перевешивал Григория Романчука на весах человеческой ценности, всего лишь из-за богатства и социальной иерархии его родителей, тоже не нравилось мне нисколько. Мы живем в скотском, несправедливом мире. И все же хочется верить, что существует некий установившийся порядок, хотя бы иллюзия стабильности. Агрба разрушал эту иллюзию бессовестно и цинично.

Родион не держал зла на продырявленного им торчка, просто использовал его, холодно и расчетливо, не задумываясь о личных ощущениях гуманоидной особи, коей втыкают насквозь в ладонь острый нож. Именно это беспокоило меня больше всего. Подлизы, похоже, не слишком уважали обычных людей, считали их существами низшего сорта. Я был обычным, и, стало быть, низшим.

– Пойдем, – сказал Агрба, – сдадим Гришу на хранение. У нас еще много работы сегодня.