Царь муравьев - Андрей Плеханов

Я снова остался один. На работе особых проблем не наблюдалось – честно говоря, пребывание в клинике было самым лучшим временем, и я старался проводить в больнице как можно больше времени. Начал осваивать пластическую хирургию – три врача в нашем стационаре с энтузиазмом вспахивали сию специфическую ниву, но количество заказов превышало разумные пределы. Как и велел Родион, я перестал ходить в боксерский зал и взял абонемент в бассейн. Что там полтора километра – я плавал часами, до изнеможения, и все время старался думать о воде, воде, чертовой воде, холодной и мокрой… Но, конечно же, мысли мои постоянно переключались на Женю. По утрам я еще и бегал. Вечерами смотрел кино или рыбачил на озере. Рыбешка попадалась мелкая, но кошке Маруське на ужин хватало. Почти идиллический, здоровый образ жизни…

Хватило меня ровно на две недели. Потом навалилась чернейшая тоска.

Я знал, что беспокоиться пока рано – Женя дала мне сроку три недели. И все равно потерял сон, покой, аппетит, силы, и все остальное, что можно потерять. Пытался обзвонить всех знакомых подлиз, кто мог что-то знать. Не отозвались ни Мулькин, ни Майор, ни Полина; говорить о Жене и Родионе не имело смысла – их номера перестали существовать, просто исчезли.

Тогда я решил выспросить что-то у Благовещенского – как-никак, он приходился Жене ближайшим родственником, и наверняка был в курсе происходящего.

Благовещенский меня удивил. Несмотря на то, что профессор стал звездой национального масштаба, это не помешало нашим отношениям – они остались близкими и доверительными. На сей раз я обнаружил, что шеф начал скрываться от меня. Секретарша неизменно отвечала, что Михаил Константинович вышел из кабинета, уехал из клиники, что у него важная встреча в городе, и так далее. На четвертый день я отодвинул плечом секретаршу, пытавшуюся перекрыть мне дорогу, открыл дверь и шагнул в кабинет.

Благовещенский был на месте, сидел за своим столом, обложенный кипой бумаг. Глянул на меня, как показалось, с некоторым страхом.

– Добрый день, Михаил Константинович! Извините, что отрываю вас от дел.

– Привет, Дмитрий. – Благовещенский махнул рукой. – Извини, я страшно занят.

– Можно с вами поговорить?

– Думаю, сейчас вряд ли получится. – Он начал рассеянно перелистывать блокнот. – Дел очень много накопилось. Давай, запишу тебя на следующий четверг. Ага, вот свободное времечко, в семнадцать тридцать…

– Думаете, Женя к этому времени уже вернется?

– Причем тут Женя? Я думал, ты по рабочему вопросу…

– Как это причем Женя? – я не заорал, хотя очень этого хотелось. – Ее нет уже почти три недели, и вы о ней не беспокоитесь?

– Беспокоюсь, – сказал шеф. – Я всегда о ней беспокоюсь, тебе ли об этом не знать.

– С ней все в порядке?

– Думаю, что да.

Ничего себе! «Думаю, что да»! Хорош ответ, а?!

– То есть точно вы не знаете?

– Точно не знаю, – профессор кивнул, растрепанная борода его мотнулась. – Но ведь Женя там не одна. Ее прикрывают вполне надежно.

«Вполне»! Что это значит? То есть, если ее убьют, будут очень сожалеть об ошибке, и говорить, что всякое бывает?

– Кто ее прикрывает? Агрба?