Секретная миссия боевого пловца - Анатолий Сарычев

Через сорок минут электрический провод был подсоединен к кабелю, замаскирован в ветвях деревьев, протянут к подводной лодке и подключен. На пути к проводу поставлена растяжка, а двое пленных раздеты догола и надежно связаны.

Сполоснувшись у родника, Хип надел чистые трусы и майку-футболку, взятые из второго ранца, затем расстелил на траве белое вышитое полотенце и аккуратно разложил на нем аппетитную снедь. И только сел завтракать, как заметил: мало того что все комары окрестностей тоже решили позавтракать, дерзко напав на Хипа, но и веки первого пленника начали подергиваться.

«Так дело не пойдет! Комары меня съедят!» – пожалел себя Хип, надевая менее вонючий пятнистый комбинезон, дав зарок ночью постирать по-матросски ^[17] оба комбеза.

Надев новые носки и высокие шнурованные ботинки, которые оказались немного великоваты, Хип почувствовал себя защищенным от комаров и снова сложил вещи в ранец.

– Есть хочешь? Будешь сэндвич? – спросил Хип по-английски, соорудив себе огромный сэндвич с салом и колбасой.

«Так в сорок третьем году не говорили! Пару раз скажешь «сэндвич» – и отправишься в Особый отдел!» – напомнил внутренний голос.

«В лесу нет особых отделов! Нас на полянке всего три человека! Двое – немцы из ягдкоманды, они сейчас надежно упакованы!» – мысленно ответил Хип, откусывая огромный кусок бутерброда и отмечая, что Шрам, дернув правым веком, судорожно сглотнул слюну.

«Запах разносится умопомрачительный! Надо быстрее доесть и приступить к допросу!» – дал себе ценное указание Хип, запивая бутерброд ледяной водой из родника.

Взгляд Хипа упал на палку кровяной колбасы, которая лежала справа от ранца, завернутая в большую газету. И тут же внутренний голос завопил: «Не отвлекайся! Надо постоянно контролировать окрестности! Желательно на триста шестьдесят градусов!»

«Тебе надо – сам и контролируй!» – мысленно посоветовал Хип, разворачивая газету «Правда», на первой полосе которой красовался заголовок «Блестящие успехи германских вооруженных сил!», а справа имелся снимок Гитлера на трибуне.

«Вот это фейк так фейк! Хайль доктору Геббельсу!» – восхитился Хип, отбрасывая газету, как ядовитую змею, на траву и бросая быстрый взгляд на голого человека, густо облепленного комарами.

Здоровенный Шрам, ростом не менее ста девяноста сантиметров, с ненавистью смотрел на Хипа, выпятив вперед тяжелый гладковыбритый подбородок.

На секунду Хипу стало немного стыдно за свой неопрятный вид.

– Ты на меня напал и пытался убить эсэсовским кинжалом. Только кинжал у тебя тупой оказался! – по-английски сообщил Хип, понимая, что если немец не ответит, то придется просто зарезать его, так как немецких фраз, окромя нескольких общеизвестных, в голову не приходило.

– Кто ты такой? Что ты делаешь на испытательном полигоне? – немного коверкая слова, но довольно понятно спросил по-английски Шрам.

– Ты что-то напутал, уважаемый пленный. Ты меня два раза пытался убить, я тебя связал, взял в плен, а ты меня допрашиваешь! Это непорядочно и нелогично! – осуждающе покачал головой Хип, отламывая кусок курятины.

– Через тридцать минут здесь будут мои бойцы, тебя схватят и передадут в гестапо. А там умеют развязывать языки! – злорадно улыбнулся Шрам.

– Я тоже умею допрашивать людей! И сейчас ты убедишься, что есть и другие школы допроса! – зловеще пообещал Хип, отрезал кусок майки и заткнул им рот Шраму, попутно кидая взгляд на второго пленного, который по-прежнему находился без сознания. Комары черным шевелящимся ковром покрывали обнаженное тело Ноздри.

Взяв кусок троса, Хип стал вязать на нем узлы, попутно рассказывая:

– Пиратам часто приходилось развязывать языки своим пленным. И времени, как и у меня, у них было мало. Надо ведь собрать все ценное с корабля, определить, какие пленники самые важные, а остальное – рыбам! И именно тогда были разработаны методы быстрых допросов. Я примерно в таком же положении. Для допросов пленных джентльмены удачи разработали специальные приемы, которые хорошо действуют и на суше: можно засунуть кусочки пенькового троса между пальцами и поджечь, можно голой задницей посадить на дом с термитами, можно применить иголки. А у вас что предпочитают? – миролюбиво спросил Хип, быстро делая узлы на метровом куске троса.

Обернув голову немца тросом с узлами, Хип завязал трос рифовым узлом и, просунув под него шомпол, спросил:

– Вы, конечно, можете принять героическую смерть во славу фюрера, а можем договориться, не прибегая к мерам физического воздействия.

Шрам энергично закивал головой, показывая, что он готов отвечать.

– Только не врать! Ловлю на вранье и применяю четки боли! – предупредил Хип, делая половину оборота шомполом.

Шрам скривился от боли.

– Имя, номер, название части и звание? – спросил Хип, на метр отходя от пленного.

– Карл Готлиб, штурмбаннфюрер СС, командир роты ягдкоманды! – доложил пленный.

– Звание и должность вашего товарища? – спросил Хип.

– Унтерштурмфюрер СС Отто Лемке – командир взвода ягдкоманды.

– К какой дивизии вы относитесь? – спросил Хип

– Дивизия «Тотенкопф», командир группенфюрер Айке! – доложил Шрам, у которого появились имя и фамилия.

– Какое задание вы выполняли? – спросил Хип. Его удивила и насторожила быстрота ответов Готлиба.

– Мы обезвреживали группу русских бандитов, которые пытались взорвать автомобильный мост.

– Ну и как успехи? – спросил Хип, с самым простодушным видом глядя на штурмбаннфюрера.

– Из пяти бандитов трое уничтожены на месте, один прыгнул в воду и был взорван гранатами, а один, раненый, попал в плен.

– Расскажите о боестолкновении с партизанами! – приказал Хип, чуть отклоняясь вправо и просматривая окрестности.

Ноздря подозрительно шевелился – видимо, старался освободиться.

«Как только развяжет руки – метну нож «Атак»! Пока надо пользоваться откровенностью Готлиба! Он старательно отвлекает мое внимание от Лемке и готов говорить правду! Кажется, вот-вот начнет токовать, как голубь перед своей избранницей!» – усмехнулся Хип и продолжал слушать, изображая искренний интерес.

– Антонио очень заинтересовала эта банда партизан! У них нашли резиновые костюмы, как твой, только серые. И как только Антонио узнал о русских партизанах, то сразу отправил с моими солдатами свою группу! – рассказывал Готлиб, прямо-таки лучась добродушием.

– Кто такой Антонио? – спросил Хип, отмечая, что Ноздря, то бишь унтерштурмфюрер СС Отто Лемке, начал дергать правой рукой, пытаясь ее освободить.

Хип незаметно перекинул «Атак» в левую руку и повернулся левым боком ко второму пленнику, боковым зрением фиксируя все его телодвижения.