Дороги в неизвестность - Марик Лернер

– Обижаешь, – пробурчал Рафик. – До десяти на этом языке считать умеем.

– А больше не требуется. Я – цифра один, Черепаха – два. Три, четыре, пять вам пока не надо. Вот это шесть, – доставая из пенала еще одну пластину и показывая на номер, нарисованный в верхней грани, – тебе, Лена, а это семь – тебе, – обращаясь к Рафику. – Теперь настройка… Это будет не особо больно, но несколько неприятно. Нужна капля крови. Вот здесь на коробке маленькая, почти незаметная иголка. Это необязательно, можно и своим собственным стерильным инструментом.

– Могучий маг Леха Михайлов демонстрирует номер с распиленной женщиной, – сообщил Рафик и ткнул пальцем в иголку.

– Мне до мага – как до Пекина… вот здесь на коробке размажь и теперь на своей пластине, где семерка. Правильно… Это как с телевизором, включать я умею, а что внутри даже не интересно. Палец-то хоть спиртом протри…

– Откуда у меня спирт? – возмутился Рафик. – Разве что водка, но ее предпочтительно внутрь, а не снаружи.

– Герой, – пробурчал я. – Неизвестно еще кто там раньше лапал… Я, когда нашел, первым делом оцарапался и заляпал коробку кровью совершенно случайно. Потом выяснилось, что это очень полезно, и использовать ее теперь могу только я. Старик меня обшмонал и проверил назначение любой непонятной вещи. Я ему продемонстрировал, как бизона валят на большом расстоянии с оптическим прицелом, а он мне по доброте душевной разъяснил, что это я принес из темных подземелий. Теперь ты, Лена… Ну вот и замечательно. Найдите хорошую цепочку – и на шею. Где-то через сутки заработает… Большой специалист был Старик по разным артефактам, даже книгу написал про редкости. И не просите, не дам. Все равно прочитать не сможете. Она не по-русски написана, и я сам не все понимаю. Вот он действительно маг был не из простых. У него соплеменники по стойке смирно ходили, а чужие просто боялись. С виду такой дедушка божий одуванчик, а как посмотрит нехорошим взглядом, трава засыхает. – Я усмехнулся и продолжил инструктаж: – Телефон теперь работает только на вас. На чужой палец реагировать не будет. Перенастроить же сложнее, тут надо в коробке, – я демонстративно сунул ее в карман, – кое-что понимать и уметь читать. Можете нормально общаться теперь.

– Ты хоть понимаешь, сколько это может стоить?

– Нет, Рафик, не понимаю. И ты тоже. От нуля до бесконечности. В наших условиях, когда электроника то дохнет без причины вне зоны, то нормально работает, наверное, очень много. Вот поэтому и не показывайте никому, риска меньше. Пока какой-нибудь Сиплый поймет, что продать нельзя, запросто в спину выстрелит. А здесь всего двадцать четыре номера, отдавать на сторону мне без интереса. Иди, собирайся, и пожрать чего прихвати, а я в конюшню…

– Да, – задумчиво сказала Лена Рафику, – погулял Леха по полной программе. Ты видел, какие у него глаза?

– А ничего удивительного, отпуск кончился. Он иногда так явно не договаривает, что без слов понятно. Знаешь, это как заходишь в Чечне в мирную деревню. Все так с виду замечательно – люди приветливые, угощают. Тишь да благодать, а ты прекрасно знаешь, что они тебя ненавидят. А они знают, что ты знаешь, и улыбаются. Там за своего горло перережут моментально, а чужого мгновенно ограбят, если у него за спиной другая деревня не стоит. И живут они так постоянно и счеты при малейшем случае сводят, – глаза Рафика слегка затуманились, было видно, что воспоминания эти для него нелегки.

Он помолчал и продолжил:

– Возвращаясь же к Лехе – практически открытым текстом сказал, что глава такого рода. Чтобы людей держать в кулаке, надо или местным быть из уважаемого рода, или руки по локоть в крови иметь, да и отморозков под рукой, готовых по одному слову кого угодно грохнуть. Я его расспрашивать пытался, а он говорит: никому не пожелаю таких приключений. Вечно голодный и ночуешь то в холоде, то в сырости, а чаще всего в холоде и сырости сразу, и при этом желающие убить тебя лезут со всех сторон. Причем неизвестно что страшнее: когда снаряд прилетит или когда тебя пытаются нашинковать мечом учившиеся этому с детства. А на тебя все время смотрят и оценивают. Дашь слабину – загрызут. Ему что, оружие нужно, чтобы бабочек ловить? Устроит он соседям черную жизнь… Ладно, сами в Зоне живем и тоже совсем не ангелы. Один Дядя Степа чего стоит… Пойду собираться. Наверняка он сразу погонит к Мертвой Лощине, так что быстро не жди и лучше пока из дому не выходи.

Молодой парень в старом пальто без пуговиц, в расстегнутой до пупа рубашке и потертых джинсах, с красным лицом алкоголика и мутными глазами протянул руку и нажал на кнопку. В квартире раздался звонок, и через минуту дверь открылась.

– Здравствуйте, здесь живут Михайловы?

– Да, – худенькая, еще не старая женщина посмотрела вопросительно, – а в чем дело?

– Я по поводу Алексея…

– Что-то случилось? – она схватилась за сердце.

– Мне надо кое-что передать, желательно всем сразу и без посторонних.

– Проходите, – поспешно открывая дверь, сказала женщина и закричала в квартиру: – Михаил, Таня, быстро идите сюда. – И пригласила гостя: – Вы проходите, пожалуйста, вот сюда в комнату.

– В чем дело, мама? – с удивлением спросила Таня, появляясь из своей комнаты и разглядывая визитера. Муж, подняв брови, тоже посмотрел с недоумением.

– Вот сюда, садитесь.

Парень плюхнулся в кресло и, глядя в потолок, спросил:

– Только свои?

– Да!

– Здравствуйте, мои дорогие родители, и ты, Танька, – заговорил он монотонным голосом, все так же глядя в пространство. – Это я, Алексей. Не обращайте внимания на этого типа, он работает вместо магнитофона. Как закончит, все сотрется, и он ничего не вспомнит.

Таня метнулась в комнату в поисках мобильника с видеокамерой.

– Ничего записывать не надо и рассказывать никому тоже. Таньки это особо касается – это опасно и для меня, и для вас. Не надо из-за ерунды рисковать. Просто выпал случай, который может не повториться.

Отец вырвал из рук дочери телефон и сунул в карман.

– Что бы вам такое сказать, чтобы не думали, что это идиотская шутка. Ага! Знаю! В моей старой куртке есть дырка в подкладке, туда права провалились, и я их все найти не мог перед отбытием. Потом посмотрите. Короче, я жив и здоров. Межгалактических, магических войн и разумных насекомых никто не видел, и, хочется надеяться, и не увидим, можете плюнуть на интернетовские байки. Нас суют на другую планету, чтобы осваивать ее просторы, и больше не обращают внимания – живи, как хочешь. В общем, здесь что-то вроде Дикого Запада времен заселения Америки. Кто хочет – землю пашет, кто хочет – в мастерских работает, а кто хочет пить без просыпа или грабить, пожалуйста, пока не застрелят. Полная свобода и никакого начальства, кроме своих. Можешь идти на все четыре стороны и жить отшельником – всем фиолетово. Проблема одна: для долгосрочников – это дорога без возврата. Я объясню: Рафик женился, и у него родилась дочка. Сами знаете, если он вернется, ему сотрут память, жене тоже, а ребенок родился здесь и на возвращение права не имеет. Это кем же надо быть, чтобы такой номер отколоть? А десять лет прожить в одиночестве, без всяких связей и знакомств, немногие способны. Так что лучше меня не ждать, возвращение мое очень маловероятно. Считайте, что я уехал в эмиграцию в двадцатых годах, и отсутствие писем ничего не значит, просто связи нет.