Дороги в неизвестность - Марик Лернер

– Письмо на Землю? – прошептала Лена.

– А почему не попробовать, хуже не будет.

– Сейчас, – она метнулась к воротам.

– А что это вы здесь делаете? – спросил Рафик цитатой из фильма, останавливаясь на пороге и глядя на нас.

Посреди комнаты, на полу, вытянув руки по швам, лежал Васька. За минуту до этого Черепаха спокойно подошла к нему со спины, дождалась, пока он засосет стакан, и, нажав какую-то точку на шее, одним движением выключила его. Потом мы дружно уложили его на пол, чтобы он случайно не свалился.

Теперь она сидела возле него и, закрыв глаза, старательно проверяла что-то, держа руки у него на висках.

Лена тихим шепотом объяснила Рафику, что происходит.

– Хуже среднего, – сказала Черепаха, оглянувшись на меня и брезгливо вытирая руки. – Очень внушаемый, но память никуда, совсем без алкоголя уже не может. У нас такого, – добавила она на Языке Народа, – давно к милосердной смерти бы приговорили. Размножаться таким нельзя. И продолжила по-русски: – Можно, но коротко. Если память серьезно проверять не будут, проскочит. Они ведь просто стирают? Тогда это не проблема, засуну поглубже, в детские воспоминания. – И опять на своем Языке, усмехаясь: – Это дело личное, Клана не касается. Сам говорил, прошлые долги остались в прошлом. Так что ты мне должен будешь, и сильно.

– Я потом подсчитаю, сколько ты коней мне за платье и все остальное должна, – пообещал я, – тогда и проверим, кто кому и сколько должен.

– Шутка, – поспешно сказала Черепаха. – Только АКМ мой по закону.

– Военный трофей, какие вопросы.

Я обернулся и посмотрел на друзей.

– Вы хотите что-нибудь передать?

Лена отрицательно мотнула головой.

– Нет.

– А ты?

– Это ведь все равно письмо в один конец и без ответа, – медленно ответил Рафик. – Нет, сам скажешь, чтобы к моим зашли. Лишние концы, больше риска. А что она сказала не по-русски?

– Что его надо убить, чтоб не размножался, – невозмутимо сообщила Черепаха. – Дети имеют большие шансы стать идиотами, слишком много пил, организм уже не может без алкоголя.

– Вот так? – почесав стриженый затылок, переспросил Рафик. – Не слишком сурово?

– У нас только так. Выживают и дают потомство сильные. Такие убогие все равно долго не протянут. Не собираюсь я здесь ничего такого делать, – засмеялась она, глядя на его лицо. – Это ваши проблемы, хотите с такими возиться – ваше право и ваши законы.

– Тогда начнем, – подводя итог, сказал я. – Это шанс дать о себе знать. Пусть им на Земле будет легче – мы живы.

Ранним утром меня подкинуло с кровати. Камень на груди мелко дрожал и тройка светилась в темноте. Торопливо нажал ногтем на рисунок и услышал голос. Как он получается при полном отсутствии динамика, для меня оставалось глубокой тайной. Объяснение про сродство камня, из которого и были выполнены отдельные части, хорошо было в теории. На практике это все относилось к разряду магии, а я оставался очень специализированным Мастером.

Черепаха села рядом, прислушиваясь. Когда разговор окончился, я, не сдерживаясь, выматерился вслух.

– Ты знал, что это должно случиться, – сказала она, начиная одеваться.

– Я знал, но надеялся, что время еще есть.

– Месяц по-любому у нас еще есть. Мы это давно ждали. Делай, что хотел, и не думай, на всех все равно не угодишь.

– Значит, как договорились. Грузим что можно, и я ухожу. Мави возьму с собой, Найденыша оставлю на тебя. Пойдешь со мной к Борису и хорошо присмотрись. К людям особенно. Ну, не мне тебя учить. Постарайся в Форт заодно попасть.

– Да я тебе и так скажу, что это. Сорок тысяч километров подземных помещений и переходов, в которых без карты заблудиться не просто, а очень просто. В горах таких много, но анхи внутрь не пускают. Только общее представление можно иметь по отдельным обмолвкам и впечатлениям немногих посетителей. Там есть водосборники, плантации съедобных растений и даже склады должны быть. Может, я все-таки с тобой? – просительно сказала она.

– Не морочь голову снова, – раздраженно сказал я. – Другого варианта нет. Неизвестно, когда я вернусь и смогу ли вообще. Мне нужен здесь кто-то, кому не просто можно доверять, но для кого Клан важен. Эта земля должна стать нашей. Я не хочу общей войны, да мы и не сможем. Все, – застегивая ремень, сказал я. – Давай в конюшню, седлай лошадей, а я пока им объясню.

Она выскользнула во двор, а я собрался постучать в дверь, но уже не потребовалось. Рафик выглянул и сиплым спросонья голосом поинтересовался:

– Что так рано встали?

Я заметил, что он держит в руке ТТ.

– Ну, мало ли, – зевнув, сказал Рафик на мой вопросительный взгляд.

– Позови Лену, – попросил я, – разговор есть.

– Слушайте сюда, – сказал я, когда мы в очередной раз собрались на кухне. – Мне надо срочно уходить. Там помер Старик. Ну, крыша моя, – пояснил я. – Он уже давно еле живой был, но в большом авторитете и прикрывал меня от резвых соседей. Сейчас начнется общая свалка за власть и непременно к нам полезут. Мы срочно идем к Борису, грузим все, что у него есть и что можно засунуть в три фургона. Вы проводите меня до места. Ребенка я оставлю вам, уж извините, неизвестно еще, как там повернется.

Лена кивнула.

– Правильно, нечего его с собой таскать.

– Черепаха тоже останется, здесь дел полно для всех. Все остальное в силе. Возникающие вопросы решать с ней. Теперь так. На крайний случай. Смотрите сюда, – я положил на стол свой пенал, добытый в подземелье. Знаете, что это такое?

Они наклонились, рассматривая. Потом Лена достала одну из пластинок и покрутила в руке.

– Никогда такого не видели, – переглянувшись с Рафиком, сказала она. – И в каталоге нет. Здесь не все – места пустые.

– Я не знаю, как это правильно называется, но мне нравится слово «телефон». В кольцо протягиваешь цепочку, вот так, – я расстегнул рубашку и показал у себя на шее, – и обязательно на голое тело. Он так подзаряжается от тепла. Если долго держать отдельно, потом сразу не сработает. Работает как обычный мобильник с громким звуком, поэтому пользоваться при чужих не стоит. Вообще светить не рекомендую. Теоретически отследить и подслушать сообщения невозможно, и работает на любом конце континента, даже через горы. Если звонок тебе, начинает светиться номер звонящего, и «телефон» дрожит – на теле сразу чувствуется. Нажимаешь на рисунок уха.

– Это вот ухо? – с сомнением спросила Лена.

– Стилизация… Я сказал ухо – значит, ухо. А ты можешь называть это дыркой от бублика с точкой внутри. Главное запомни, на что нажимать. Если звонишь ты, нажимаешь номер, потом опять ухо. Все просто. Если ответить сразу не можешь, нажимаешь номер. Через полчаса он сработает снова. Цифры-то знакомы?