Ворг. Успеть до полуночи - Гай Юлий Орловский

– Какие мысли посетили твою болотную голову? – спросил я паренька, вглядываясь в территорию вокруг шара.

Шамко опустил руки, он еще раз оглянулся, убеждаясь, что его восторженный вопль остался незамеченным, проговорил:

– Это знаменитые сферы Ильвы.

– Что‑то я о них не слышал, – бросил я глухо.

Паренек неловко повел плечами и почесал лоб.

– Ну, понимаешь, – начал он, – они знамениты в Абергуде. В смысле, о них знают, потому как взаимодействуем с нежитью.

– Да уж как же, – пробубнил я.

– Как известно, – продолжил Шамко невозмутимо, – мертвяки возрождены темнейшеством с помощью ее же сил. Каких – никто не знает. Но чтобы поддерживать жизнь в телах, им необходимо регулярно подпитываться из этих сфер.

Я едва удержался, чтобы не дать ему подзатыльник, присутствие принцессы помешало. Хотя лапы чесались и в когтях зудело.

Оттолкнув навязчивую козявку, которая набралась смелости и пытается сесть на плечо, я проговорил:

– Можно подумать, королева нежити обладает широкой душой. Понятное дело, для своих полутрупов сделает все. Только при этом пострадает мир. А чтоб остальные не роптали, превратит их в нежить.

Я покосился на мертвяка вдалеке под шаром. На подгнившей роже удовлетворение, глаза закрыты, хотя одно веко смыкается не полностью из‑за перекошенной щеки.

Он закинул ногу на ногу и поскреб костлявыми пальцами ребра.

– Не пойму я, чего ломятся к нам в земли? – проговорил я задумчиво. – Тут все условия: темнота, светляки, шары. Сама Ильва защищает.

Шамко набрал побольше воздуха, видимо готовясь к очередному рассказу про Мертвую степь, Абергуд и Великую Жабу, но я вскинул ладонь. Он выдохнул с шумным свистом, словно лопнувший шарик.

– Слушай, – спросил я озадаченно, – за счет чего живет нежить, которая в Восточные земли перебралась?

Шамко посмотрел, словно я спросил, зачем надо убегать от роцеры или почему нельзя прикасаться к воде, где сидят утопленники.

Пока он соображал, как лучше объяснить мне очевидную, на его взгляд, вещь, я повел их вокруг сферы с мертвяком. Выглядит безобидным, а пахнет – аж слюни текут, пришлось зажать нос, чтобы вернуть трезвость уму.

– Понимаешь, – начал пояснять парень, когда миновали опасное место, – по закону Мертвой степи любая нежить может покинуть ее и отправиться куда глаза глядят. Но мертвяк должен понимать: чем дальше от Ильвы, тем беззащитнее.

– Еще бы, – ухмыльнулся я.

Шамко продолжил:

– Чтобы не превратиться по дороге в мумию, он берет с собой часть силы у одной из сфер. Некоторые в колбах на шее носят, другие – в заплечных мешках. Когда требуется подпитка, достают и обновляются. В любом случае однажды им приходится возвращаться за восполнением.

Я вспомнил, сколько раз, разрывая нежить, находил в них небольшие стеклянные сосуды с чем‑то мерцающим. Мертвяки до самого последнего пытались спрятать, сохранить склянки. С теми, у кого они оказывались почти пустыми, справляться было легче всего.

По мере продвижения в глубь степи сферы на ножках стали появляться чаще. Пришлось обходить по самому краю освещения, рискуя быть замеченными праздной нежитью.

Мертвяки в привычном для них месте даже мирными кажутся. Больше всего удивляют полутрупы, лежащие на спине с устремленными в небо взглядами.

Об охотниках на некоторое время забыли. Я постарался, чтобы они надолго застряли, бродя по кругу в поисках ворга, у которого хватило наглости так далеко забраться в земли нежити.

Изабель наконец разогнала своих светляков. Идет рядышком, тихо, как мышка. Иногда цепляется за край плаща и шепчет:

– Извини, тут нора.

Я понимающе киваю и подаю руку. Человеческой женщине важно знать, что ей помогут, спасут и защитят. Хотя и нечеловеческой тоже.

Когда миновали очередной пост с мертвяками и сферами, которых в некоторых местах по три штуки, я заметил в темноте новое свечение.

Пригляделся. Глаза различили вполне человеческие фигуры, водящие хоровод вокруг зарослей ковыля. Эти фигуры можно назвать нормальными, если бы не полная прозрачность и не мертвенно‑бледный свет. Вдобавок парят над землей.

– Глядите, – сказал я и указал на хоровод призрачных фигур.

Шамко и Изабель одновременно оглянулись. Тонкие брови принцессы заинтересованно поднялись, она округлила глаза и произнесла:

– Они такие красивые. Будто из воздуха.

Шамко же, наоборот, испуганно вжал голову в плечи, губы исказились от страха. Плечи затряслись, он обхватил их руками, стараясь унять дрожь, но в итоге задергался весь.

– Красивые, говоришь? – сказал он, запинаясь. – Если попадешься к этим красивым – всю душу вытянут. Поминай как звали. Это фантомы Мертвой степи. Еще одни дети Ильвы.

Мы поспешно удалились от смертоносного хоровода. Вдалеке показались силуэты, отдаленно напоминающие горы. Хотелось бы верить, что это Ир, но чутье говорит, он принадлежит рукотворному строению, хоть и мало его напоминает.

– Шамко, – обратился я к пареньку, пока выдалась спокойная минутка между постами с нежитью, – ты откуда о них столько знаешь?

Он даже улыбнулся, довольный хоть и незаметной, но похвалой. Отмахнувшись от мерцающей козявки, которая решила, что можно приземлиться ему на нос, парень проговорил:

– Моя тетка служит у библиотекаря Абергуда.

Я раскрыл рот, даже под капюшоном заметно.

– У вас еще и библиотеки есть? – не поверил я.

Он кивнул.

– Есть. Пока был маленьким, матери приходилось много работать, а оставить меня было не с кем. Вот и отдавала сестре, – сообщил парень буднично. – Та садила меня на стул в читальном зале и наказывала ничего не трогать.

– А ты трогал, – догадался я.

Парень кивнул и сказал:

– Все трогал. Однажды, пока тетка копалась в кладовке, меня обнаружил библиотекарь. Хотел высечь и меня, и тетку. Но увидел, как листаю книги, – и предложил научить читать. Я перелопатил пол библиотеки. В основном были книги по готовке, травничеству, военному делу. В общем, куча ерунды. Но про историю и народы читал взахлеб.

Я внимательно выслушал паренька. И одобрительно хлопнул его по спине, он трепыхнулся, как тряпка на ветру, но на лице появилась улыбка, слабая и преданная. Если поднатаскать, мяса нарастить и научить держать язык за зубами – получится дельный умелец. Самое место в Центральных землях.

Силуэт в темноте вырос. Через некоторое время проступили детали. Как и предполагал, сооружение оказалось рукотворным. Руины огромного замка расстелились на полверсты в обе стороны. Гигантские камни, из которых когда‑то складывали стены, одиноко валяются в траве. Кое‑где навалены целыми кучами.