Ученье - свет, а богов тьма - Юлия Жукова

– Я не знаю, – развожу руками. А что я могу ему посоветовать? Любить его таким, какой он есть? Так я без понятия, как бы Эцаган отнесся к правде. У него у самого никого из родителей нет в живых, не знаю, как так получилось. За Азамата я вполне уверена: он бы простил все. Во-первых, он вообще всем все прощает, во-вторых, он видел, что там была за ситуация. А про Эцагана я не знаю…

Он сидит и беспомощно оглядывается на нас, поглаживая Алтонгирела по плечу.

– Можно тогда хотя бы спросить, – говорит он, поняв, что от нас помощи не дождется, – Айша у вас?

– Не-ет, – мотает головой Азамат. – А она не дома?

– Нет, – хмурится Эцаган. – Она ушла через несколько минут после Алтонгирела.

В подушках резко возникает шевеление, духовник выкапывается и садится лицом к миру.

– Почему ты ее отпустил?!

– Интересный вопрос, – защищается Эцаган. – А что, я должен был ее к печке привязать? Я думал, она пошла за тобой, как обычно.

– Что значит «как обычно»? – моргает Алтонгирел.

– То и значит. Она уже полдюжины дней за тобой хвостом ходит, как ты начал к принятию сана готовиться… Ты не замечал?

– Нет, – странным голосом говорит Алтонгирел. – А зачем?

– Кто ее знает, – пожимает плечами Эцаган. – Ее ж не спросишь. Ну я так думаю, она за тебя переживает, ты же не ешь и не спишь. Ты когда уходишь в свой дом обряды проводить, она сидит у меня под полкой с бормол и, по-моему, молится. Молча, конечно, но выглядит так.

Алтонгирел стискивает зубы и со свистом втягивает сквозь них воздух.

– Азамат, скажи, чтоб поискали вокруг дворца, если она и правда за мной ходит, должна быть рядом.

Азамат послушно звонит на охрану и дожидается результатов осмотра. Никакой Айши.

– Я пойду ее искать, – решительно заявляет Алтонгирел, вставая с дивана и пошатываясь.

– Куда ты пойдешь?! – восклицает Эцаган. – Ты шесть дней не ел, на ногах не стоишь, весь в слезах, а там снег и мороз!

– Ты что, не понимаешь, что я это все ради нее делаю?! – внезапно истерически орет духовник. – Я даже не знал, что она за мной ходит! Конечно, я не знал! Это же я!!! Если окажется, что она пошла за мной и что-то с ней случилось, я…

– Ты пойдешь и замерзнешь насмерть! – в тон ему заканчивает Эцаган, загораживая проход. – Очень хорошо сделаешь, нам всем станет намного лучше! Айше в особенности!

– Да, лучше! Ты вообще не знаешь, с кем связался! Отойди, ты не имеешь права меня не пускать!

– Никуда я не отойду, я твоя пара и обязан следить, чтобы ты сам себе не навредил!

– Значит, ты больше не моя пара! – выплевывает духовник.

Повисает звенящая тишина.

– Алтонгирел, – говорю я, – если ты так хочешь получить в глаз, то давай я дам тебе в глаз, и ты перестанешь издеваться над людьми, которые тебя любят.

– Ну ты-то должна понимать! – Он разворачивается ко мне, с трудом удерживая равновесие. – Они любят не того, кто я есть! Они не знают, кто я! Вот он. – Духовник кивает на Эцагана, который стоит, опустив руки, и сам чуть не плачет. – Он пришел ко мне, думая, что я такой крутой и великий, что он найдет во мне поддержку и наставление. Подумай! Во мне! А я дерьмо и ни на что не гожусь! Так пусть он об этом знает!

– Ты идиот, – тоненьким голосом выдавливает Эцаган. – Я к тебе пришел, потому что у тебя был такой потерянный взгляд… А я просто хотел, чтобы ты иногда улыбался.

Алтонгирел вытаращивается на него. Я закрываю глаза ладонью. Право слово, немая вроде бы одна Айша, а поговорить не может никто.

Азамат оказывается самым разумным. Он звонит Киру и спрашивает, не видел ли тот Айшу.

– Конечно, видел, – доносится голос ребенка из телефона. – Вот она, рядом сидит. А что, уже можно идти домой? Ритуалы кончились?

– Погуляйте еще немножко, – вздыхает Азамат.

Алтонгирел рушится на диван, как вода из ведра. Упирается взглядом в пол.

Эцаган, шмыгая носом, осторожно подсаживается с краешку.

– Ты правда меня прогоняешь?

Алтонгирел косится на его носки, потом на мои.

– Лиза, объясни ему.

– Сам объясни, – фыркаю я. – Ты тут уже столько наговорил, что терять нечего. Расскажи ему все, и пускай сам решает, нужен ты ему или нет.

Алтонгирел снова косится на Эцагановы носки. Голубенькие, под цвет диля. С надписью «Просто сделай это».

Видимо, надпись его убеждает.

– Я убил свою мать, – пропадающим голосом произносит он.

Я поджимаю губы: пояснять он явно не собирается.

– Давай называть вещи своими именами, – предлагаю я. – Ты оставил ее умирать.

Слева от меня движение – это Азамат садится рядом с Алтонгирелом и кладет ему руку на плечо.

– Я знаю, как она с тобой обращалась, – тихо говорит он. – Она тебя довела. Это не твоя вина.

Выйдя из первоначального ступора, Эцаган поднимает брови.

– Ты поэтому так повернулся на том, чтобы пристроить Айшу?

– Повернулся?! – фыркает Алтонгирел. – Ты что, не понимаешь? Это, возможно, единственный мой шанс в жизни сделать что-то хорошее взамен… Тем более она девочка! Я убил одну женщину, я должен спасти другую!

– Хвала богам, – вздыхает Эцаган. – Я уже шакал знает что думал, отчего тебя так надирает взять ее в ученицы.

– Ты думал, я позарился на девчонку?! – с неподдельным отвращением цедит Алтонгирел. – Меня тошнит от одного вида женщины! Я когда смотрю на женскую грудь, я только думаю о том, как она колыхалась у матери, когда она хрипела, чтобы я позвал целителя.

Эцаган смотрит на него с незамутненной жалостью.

– Бедненький мой… – И гладит по щеке. – Теперь я все понимаю.

– Ты понимаешь, что я не могу быть для тебя достойной парой? Ты красивый благополучный мальчик, как с картинки. Тебе нужен кто-то такой же. А не я, с моими бедами и мозгами набекрень.

– Как раз ты-то мне и нужен, – тихонько возражает Эцаган. – Я именно что как с картинки, без подписи и без смысла. Я долго искал, куда бы пристроить свою жизнь, чтобы от нее был хоть какой-то толк. И нашел тебя.

Я тихонько привлекаю внимание Азамата, и вместе мы на цыпочках выходим в коридор. Он переводит дух.

– Думаешь, они помирятся?

– Боюсь сглазить, но… Если Эцагана интересует не гламур, а наоборот, то не вижу, почему нет. Если уж он до сих пор терпел Алтошины выходки…

– Я, кстати, и сам думал, что его в Алтонгиреле привлекает, как ты выражаешься, гламур. Хотя уж я-то мог бы заметить… Ты сама-то как? Не обижаешься, что я его простил?

– А мне-то чего обижаться? Эта курва очень постаралась вырыть себе могилу. Другой вопрос, что такие дела должны решаться в суде, а не травмировать человека на всю жизнь. Но, насколько я понимаю, в муданжском законодательстве нет статьи за домашнее насилие?