Рожден быть опасным - Дмитрий Самохин

Она сунула мне под нос бумагу и ткнула пальцем в то место, где я собственноручно написал «НЕТ».

— И что, шизоидный корень?! В чем проблема?!

Я постарался пропитать свой голос максимальной злостью, на которую был нынче способен.

— В вашей операции, — бесстрастно ответила женщина.

— Какой такой операции?!! — тут уж я разозлился по-настоящему.

— Нам не удалось удалить ваши воспоминания о подробностях проведенной игры. И мы не сумели это сделать потому… — женщина замялась, — что ваша память уже подвергалась сходной операции, но на более высоком уровне. При этом мы не можем провести свою операцию.

То, что я услышал, повергло меня в шок. Кто-то производил операцию на моей памяти, стало быть, кто-то боится, что я вспомню лишнее. Значит, моя догадка о том, что я существовал до генных изменений, подтверждается.

— Операция, которую произвели на вашем мозгу, сходна с нашей, но не совсем. Мы удаляем лишнюю память. Вам же закупорили крупный отрезок памяти. Скажем так, память-ключ, без которого вы не сможете вспомнить то, что с вами произошло до того узелка, где была осуществлена закупорка, — разъясняла женщина.

Я прервал ее.

— Можно как-нибудь разблокировать память? — спросил я, стараясь не выдать голосом, как для меня это важно.

— Мы не сумеем. У нас нет подходящего оборудования. Мало этого… — Женщина замолчала, пытаясь правильно сконструировать следующее предложение: — Нам незнакома технология, при помощи которой была произведена подобная операция.

— Что значит, незнакома технология? — спросил я.

— Это значит, что технология инопланетная.

Я ощутил прилив страха. Кто-то копался в моей голове, и этот кто-то использовал нечеловеческую технологию. Родилось желание — снять с плеч голову и отбросить ее от себя. Подавив брезгливое чувство, я отложил осмысление услышанной информации на будущее, оставив для себя мысль-лазейку: «Раз кто-то сумел поставить блок, значит, его можно снять. Осталось найти того, кто сможет это сделать».

— Вы должны понять наше положение. Одно из условий контракта — удаление памяти об участии в игре. Память мы вам удалить не можем. Мы поставлены перед дилеммой. С такой ситуацией мы столкнулись впервые. Вы живое доказательство нашего существования. Если вы попадете в руки негуманов, может начаться война. Негуманы не простят нам невинное развлечение…

Я внутренне усмехнулся над словом «невинное».

— Можете не беспокоиться обо мне. Я также ненавижу этих сатанинских созданий, как и любой, кто сюда приходит.

Я постарался вложить всю ненависть, на которую был способен, в свои слова.

— Вы, естественно, понимаете, что мы не можем поверить вам на слово? — кокетливо осведомилась женщина без лица.

Я согласно кивнул.

— Но нам придется. Другого выхода нет.

Я почувствовал, как кресло сняло с меня все оковы. Я свободен.

— Если мы убьем вас, то нас запретят земные власти. Виртхаос всегда балансирует на лезвии бритвы. С одной стороны, негуманы. С другой — Правительство Земной Федерации.

— Я могу идти? — не веря, спросил я.

— Можете. Ваши друзья ждут вас на выходе.

Женщина поднялась, окинула меня тяжелым взглядом в последний раз и удалилась из комнаты. За ней последовала свита из трех широкоплечих сотрудников.

Я выполз из кресла.

Взгляд, который мне достался напоследок от виртхаоса, как пифийский оракул, предвещал мне скорую гибель от несчастного случая. И я был абсолютно уверен, что, если мне удастся избежать одного несчастного случая, то меня все равно не оставят в покое, пока опасный свидетель мифического аттракциона не замолчит навсегда.

Береженого Бог бережет. Помнится, есть такая пословица.

У входа в виртхаос меня дожидались майор Розов и капитан Орлов. Они в нетерпении расхаживали из стороны в сторону и поглядывали через перила вниз, на первый этаж, где суетились люди, спешившие не опоздать на рейс или возвращавшиеся из дальнего космоса. На широком табло значились рейсы, отправка которых ожидалась, рейсы, которые уже стартовали к звездам, рейсы прибытия, и сверкали названия уже прилунившихся кораблей.

Я вышел из виртхаоса и сощурился от яркого света.

— Ну, наконец-то, — обрадовался Розов и засеменил ко мне.

— Чего ты там так долго? — поинтересовался Орлов.

— Как долго? — переспросил я.

— Уже два часа десять минут, — взглянул Орлов на наручные часы.

— Круто! — присвистнул я, и тут меня осенило: — А эшелон?

— Уже улетел и, увы, без нас, — развел руками Розов.

— А вы чего не на корабле?

— Мы тебя дожидаемся. Ты же новичок. Без нас не доберешься.

— А Уотер?

— На эшелоне. Он же шеф по личному составу. Ему нельзя отстать. С него за каждого человека спросят. Не дай бог, недосчитаемся, — пояснил Орлов. — А мы в отпуске, как хотим, так своим временем и распоряжаемся.

Опоздание на эшелон я воспринял стойко. Приключения лишними не бывают.

— Как дальше? — спросил я.

В межпланетной коммуникации я и впрямь был новичок.

— Возьмем билеты на гражданский рейс, — предложил Розов, — мы же не знали, когда ты появишься, так что присмотрелись. Через полчаса будет корабль Торгового флота. Сейчас подойдем к автомату и зарезервируем три билета. Надеюсь, все при кредитках.

Орлов придал лицу выражение со значением: «Обижаешь».

Я просто кивнул.

— Значит, решили. Через полчаса отлет, а пока мо…

— Опять какие-то дикие идеи. А в результате опоздаем? — проворчал я.

— На этот раз все просто, — отмахнулся Орлов.

— Просто посидим в баре. Пропустим по стаканчику, — закончил Розов.

Решение принято.

Мы спустились на первый этаж и проследовали к автомату заказа. Вдоль одной стены, окрашенной в голубой цвет с розовыми размывами, тянулся ряд компьютеров с барными стульями перед ними. Розов забрался на стул и стал листать пальцами по экрану страницы меню. Найдя нужный корабль, он оформил заказ, забрал у нас кредитные карточки и по очереди оплатил каждый билет, погружая кредитку в картоприемник.

— Дело сделано, — оповестил он, доставая из билетной ячейки три пластиковые желтые карточки с штрихкодами.

Я забрал карту и припрятал ее в нагрудный карман мундира.

— Теперь на поиски бара, — скомандовал Орлов. — Уже в горле пересохло.

Бар мы обнаружили сразу. Он оказался на втором этаже. Через два павильона после виртхаоса. Бар представлял из себя рубку звездолета с множеством столиков, барной стойкой на восемь мест. Все места возле стойки уже были заняты скучающими мужчинами, потягивающими напитки из высоких бокалов. Мы приземлились в кресла возле столика. Майор Розов нажал кнопку вызова, и к нам подкатил робот-официант, похожий на маленький космический корабль с дисплеем вместо иллюминатора, на котором мы и выбрали заказ. Робот-официант вздрогнул, будто его передернуло от отвращения, и верхняя половина механизма собралась в капюшон на боку, открывая телепортированный заказ.