Рожден быть опасным - Дмитрий Самохин

— Ларс, брось!!!

Крысобой схватил меня за плечи и сильно встряхнул. У меня зародилась шальная мыслишка вырубить его.

— Рената взрослая девочка и сумет позаботиться о себе сама.

Я позволил второй половинке разума слиться с первой и постарался успокоиться.

— Я должен ее найти.

— Найдем, — уверенно сказал Марк. — Не бойся, обязательно разыщем. Никуда не денется.

— Как же она позволила себя повязать? — удивился я.

— Я уже думал об этом. Ее, наверно, на расстоянии вырубили. Там же сумрак, сопло ракету не разберет. Но об этом потом.

Крысобой обернулся, проверяя наличие преследователей.

— Ты лучше помозгуй, что с легавыми будем делать?

— Чего с ними делать? — удивился я. — Мы же охотники. Надеюсь, удостоверение при тебе.

Крысобой кивнул.

— Ну и все. Заодно ситуацию обрисуем и о пропаже заявим.

И тут меня прошибло воспоминание, что документики у меня хоть и качественные, но все же липа. Не стоит так рисковать и самому сдаваться полиции. То ли рефлекс застарелый пробудился, зажатый с тех времен, когда я спасался от власти, то ли психология солдата взыграла, но я насторожился.

— Меня не греет лезть копам в руки…

— Чего бы это?

Марк подозрительно покосился на меня.

— Давай катапультируемся, — предложил я.

— Не понял.

— Катапульт…

Наш флаер зацепили прожекторные лучи полиции, и заверещал противный голос, усиленный передатчиками:

— ГОЛУБОЙ ФЛАЕР «BZQ34578UT»!!! ОБЪЯВЛЯЕМ ПОСАДКУ!!!

— Надо, Марк, — сказал я.

Крысобой не стал задавать лишних вопросов. Он приберег их на более спокойное время. Он сел в кресло пассажира, пристегнулся ремнями и, разблокировав кнопку катапультирования на подлокотнике кресла, нажал ее.

Я последовал за ним.

Флаер сбросил крышу и один за другим в темноту выстрелил кресло Марка и мое.

Мое кресло болтало, кувыркало в воздухе, словно на аттракционе. Ветер хлестал мне в лицо дождем. За моей спиной хлопнул, разворачиваясь, силовой парашют.

Меня замутило. Я закрыл глаза, не в силах наблюдать за калейдоскопом картинок, но сгустившаяся темнота оказалась хуже, и я раскрыл глаза.

Пляска.

Чехарда картинок.

Крыши. Кувырок. Звезды, проклюнувшиеся сквозь городской смог. Кувырок. Полицейские огни, взявшие нас на прицел. Кувырок. Вновь крыши.

Толчок.

Кресло ударилось о крышу какого-то дома, но ветер, раздувший парашют парусом, поволок меня за собой. Я отстегнулся от сиденья и, выпрыгнув, покатился по мокрой крыше, уворачиваясь от тяжелого массивного кресла, которое, дотащившись до края, продолжило свой полет, вклинилось в соседний дом, разбило стекло и влетело в чью-то квартиру.

Я привстал на скользкой черепице и огляделся по сторонам.

Крысобою повезло больше. Он уже выбрался из пут кресла, которое оказалось прикованным к крыше. Стропы парашюта запутались в спутниковых антеннах и остановили полет.

— Бежим!!! — крикнул я Марку, ныряя к лифтовому конусу.

Полицейские огни шарили по соседним крышам в поисках катапультировавшихся.

Лифт отозвался на настойчивый стук моего кулака, впечатавшего кнопку «ВЫЗОВ» в стену. Через минуту двери уже разбегались в разные стороны. Марк заскочил в кабину первым. Я последовал за ним.

Крысобой нажал кнопку с цифрой «0». Двери захлопнулись, и лифт провалился вниз.

— Почему не на первый? — спросил я. Марк удивленно посмотрел на меня.

— Русс, ты удивляешь меня все больше. «0» — это обозначение подвала. На первом этаже нас могут уже ждать, а через подвал есть шанс уйти незамеченными.

— Как будем искать Ренату?

— Это обмозговать надо. Будем за лимузином возвращаться?

— Пусть Гоевин сам за ним возвращается. Проблем и без лимузина хватает.

— Ты не разобрал, что это за хмыри Ренатку похитили? — спросил Крысобой.

— Ничего я не разобрал. Не до разборов было, — огрызнулся я.

— Значит, сейчас на виллу. Там обмозгуем.

— Думаю, надо Гоевину отзвониться и сообщить о том, что Музыкантскую похитили. Это похищение может быть напрямую связано с шоу, в котором мы участвуем, или с каким-то бизнесом Себастьяна. Даже если это не так, виртуальщик может нам помочь. В конце концов, он заинтересован в новом контракте с нами, — поделился я своими идеями.

— Он такие условия выдвинет, что хоть под сопла звездолета лезь.

— Я соглашусь. Ренату нужно вернуть, — твердо ответил я.

— Слушай, а что, если Музыкантскую сперли по приказу Гоевина, чтобы стимулировать нас к подписанию контракта. Мы ведь контракт мурыжим уже несколько суток, а он надеялся получить от нас подписи по-быстрому, — предположил Марк.

— Версия занимательная.

Лифт остановился.

Двери раскрылись, и мы покинули кабину.

Из стерильно-чистого подвала дома мы выбрались без осложнений, и на углу улицы на пульте таксомотора, приклеенного к фонарному столбу, нажали кнопку вызова свободного такси. Через две минуты возле нас приземлился желтый флаер с характерными шашечками.

Водитель попался словоохотливый. Если бы не Крысобой, который принял на себя всю тяжесть поддержания ненавязчивой беседы, я бы разорался на водилу. Его любопытство меня раздражало. Душою и мыслями я был с Ренатой.