Решение номер три - Владимир Михайлов

Плавно-то плавно, однако, наверное, всё же задел или зацепил или нажал что-то; дыня пискнула, так что даже в ушах зазвенело. Птич невольно отдёрнул руки. Но уже поздно было.

До этого мгновения в кухне, да и во всём доме, стоял серый утренний свет: день обещал быть пасмурным. А сейчас вдруг ударила в глаза яркая краснота. Всё грянуло жарким светом преисподней: каждый предмет, стены, потолок, даже разинувший от изумления рот Эмигель Какадык, и даже кот Кузя, только что поднявшийся на лапы и сладко потягивавшийся – наверное, в предвкушении завтрака.

– Ох, мать честная, – только и проговорил Зенон.

– Пожар! – прохрипел Миля. Хотел, похоже, что-то ещё добавить, но не успел: снова дыня пискнула – теперь дважды – и мир изменился: из тревожно пламенного стал оранжево весёлым, ярко-солнечным, летним, пляжным каким-то, показалось даже, что сразу потеплело, чуть ли не впору стало раздеваться до трусов…

– Вот так бы и оставил, – попросил Эмигель. – Скомандуй ему!

– Может, скажешь – как? – огрызнулся Зенон.

Этого никто не знал. Дыня же, выждав ещё секунд пять, подала голос трижды, вслед за чем мир пожелтел; на этот раз успели заметить, что переход был плавным, хотя и быстрым.

– Солнышко, – сказал Птич, расслабляясь чуть-чуть.

– Боткинский колер какой-то, – не согласился Какадык. – Желтушный.

– Скажешь тоже!

А мир уже зазеленел, как заливной луг по весне, наводя на мысли то ли о вылазке на природу, то ли о свежем салате. Потом прорезалась голубизна – ясная, небесная, лёгкая, почему-то заставлявшая думать о счастье, о любимой женщине, о вечно убегающем горизонте… Эмигель закрыл глаза, пробормотав хмуро:

– Терпеть не могу фиолетового. Под него только эту самую пить.

Он из осторожности не назвал – что именно следует принимать в фиолетовом мире. Но тут же спохватился:

– Слушай, бежать надо. Он сейчас как поддаст ультрафиолетом!

Зенон покосился на кота. Кузя вопросительно смотрел на него, ожидая, видимо, полагающейся порции съестного. Больше ничего, похоже, его не беспокоило. Птич сказал:

– Нет, скорее всего, не поддаст. Вон Кузя не волнуется.

– Он что у тебя – эксперт?

– Они многое чувствуют. Кошки. И коты, понятно.

Дыня снова прозвучала – на этот раз протяжно и как бы разочарованно. И погасла, возвращая миру его сегодняшнюю унылую расцветку.

Минуту-другую друзья приходили в себя. Потом Птич поспешно приблизился к шкафчику, распахнул, достал пакет с кормом. Блюдце было где-то в наглухо заставленном углу, рисковать Птич больше не решился, сыпанул прямо на пол. Кузя посмотрел осуждающе, обнюхал с подозрением, успокоился и принялся насыщаться. Всё было нормально; во всяком случае, оба в это поверили.

– Ладно, – сказал Эмигель. – У нас ещё пять ёмкостей осталось, так что не станем медлить. А что ты там собирался изложить – насчёт денег и перспектив? Не забыл от страха?

– Под тобой сухо? – сделал контрвыпад Птич. – Тряпка не нужна? – И, видя, что партнёр собирается всерьёз обидеться, сразу продолжил: – Ну ладно, шутка. А что касается перспектив, то…

Он вздохнул, как бы вентилируя лёгкие перед долгим объяснением.

– Я вот подумал: всякую вещь можно использовать по-разному. В зависимости от собственного разумения. Можно, как говорится, микроскопом гвозди забивать, топором – балки тесать или головы рубить…

– Вот-вот, – не сдержался Миля. – А врать – нехорошо, воровать же – грешно. Знаешь, я это тоже слышал, и не раз. Так что переходи прямо к делу, считай, что увертюру уже исполнил.

– А это и есть дело. Поясняю для тугомыслящих. Что мы имеем? Достаточно внушительное количество непонятных в большинстве своём вещей. Можно назвать их конструкциями, разумеется. Но пока они в этом своём качестве для нас бесполезны. Почему? Да хотя бы потому, что от всякого, представляющего какую угодно конструкцию, требуют прежде всего ответа на два вопроса, даже на три: для чего это, как устроено и как работает. Пока не будут даны ответы, никто не станет оформлять патента, а предъявленную вещь просто отберут, чтобы над нею поработали люди поумнее. И если ещё только отберут – это полбеды. Но на этом ведь никак не остановятся в наши полные страхов и подозрительности времена. А начнут вызнавать, стараясь копнуть поглубже. «Совершенно ясно, что поскольку вы не можете объяснить, что это, как и зачем, то понятно, что это задумано и сделано не вами. Поэтому будьте добры ответить вот на какие вопросы: где вы это взяли? Каким путём получили? От кого, где и когда? Какие при этом вам были даны инструкции?» И дальше: «Поскольку этот предмет самим своим существованием заставляет заподозрить его внеземное происхождение, предлагаем вам без малейшей утайки рассказать: где, при каких обстоятельствах и каким образом он был вам передан – и кем именно. С точностью до метра и секунды. Далее: каким образом вам удалось установить связь с этим лицом или лицами? Опишите подробно, во первых, их облик, во вторых – дословно: что при этом было сказано? На каком языке происходили переговоры? В-третьих: была ли эта встреча первым случаем контакта с ними? Где и при каких обстоятельствах происходили предыдущие? Далее: согласились ли вы исполнить задание за вознаграждение? Какого характера, если денежное – то в какой сумме и валюте? Если же представленный вами предмет оказался в вашем распоряжении не в результате сговора с какими-либо людьми или другими существами, то каким образом вы его получили? В результате кражи? Укажите, где, когда и при каких обстоятельствах эта кража была вами совершена. А может быть, вы это купили у кого-то? Время, место, приметы продавца. Это ведь не такая вещь, какую можно носить в кармане, она достаточно велика и сразу бросается в глаза, так что не надо выдумывать байки насчёт рынка: появись такое там, мы уже давно имели бы оперативные материалы по этому поводу. Или вы это просто нашли? Вот так – шли и нашли под деревом? А больше ничего такого там не было? Прекрасно, сейчас мы с вами немедленно отправимся туда, чтобы проверить ваши показания и основательно всё осмотреть…» Ну, и так далее. Причём это будет не какая-нибудь местная милиция или полиция. Организация посерьёзнее. Поскольку, как известно, всё, что касается возможных или предполагаемых контактов с представителями иных цивилизаций, правительством рассматривается как государственная и военная тайна высшей степени секретности. Со всеми вытекающими. И первым из этих последствий неизбежно станет глухая изоляция от общества тех или того, кто этот предмет предъявил: на всякий случай. Если даже не будет никаких доказательств сговора, кражи и даже не подтвердится мысль о внеземном происхождении этого товара. Хорошо ещё, если это будет только изоляция, а то ведь – для простоты и надёжности – и угробить могут: как говорилось в былые времена, нет человека – нет проблемы… Как тебе такая интерпретация, Миля?

Шмыгнув носом, Эмигель ответил голосом, прозвучавшим как реквием:

– Кранты. И кой чёрт принёс меня сюда прошлым вечером?