Дивизия особого назначения. Освободительный поход - Фарход Хабибов

Нам нельзя тут долго оставаться, и все бойцы и командиры собирают раненых и погибших бойцов, а затем трофеи. Всего погибло 132 наших бойца, это очень большая цена за полк противника, пусть мы окрылены победой, но и мы потеряли полторы роты бойцов, полторы сотни наших братьев, полторы сотни сынов Родины. Но нет войны и победы без потерь, санитары лихорадочно оказывают помощь раненым, раненых тоже много. Ахундов командует своим бойцам, и они расширяют воронку от гаубичного снаряда и еще роют три могилы. Это будут братские могилы наших воинов, как только могилы готовы, по-быстрому хороним героев и, отсалютовав, уходим на восток.

Прошли километров пять по большаку, тут на дороге стоит Онищук и просит остановить колонну.

– Товарищи командиры, предлагаю разделить колонну на две части и уходить на базу двумя разными путями. Противник не ждет от нас такого хода, потому скорее всего он будет готовить встречу, а разделившись, мы заставим его попотеть.

– Согласны, – говорит Ивашин, – и ты предлагаешь, как только фрицы устроят две засады, хлопнуть обеими группами одну?

– Да, танкисты иногда тоже бывают сообразительные, а? Даром что в танке, – острит Петр.

– Хорошо, тогда делимся поровну и уходим, тучи над нами сгущаются, ребятки, быстрее, чем вдова хахаля находит, – говорю я, и разведчики опять уходят вперед. А мы делимся на две равные группы, и командование второй группой, которая пойдет южнее, поручаю Ахундову.

Ахундов быстро собирает свою группу и уходит первым, мы ждем минут пятнадцать и идем по той же дороге до развилки, а с развилки берем курс севернее, и да здравствует путь-дорога зафронтовая. То есть тыловая, но не нашего тыла, а тыла неприятеля. Ведь не было в истории противника у Руси (СССР) сильнее Третьего Рейха, даже Наполеончик по сравнению с бронированными ордами Гитлера выглядит октябренком против урки.

Дорогу нашей группе разведует чеченемец, с полувзводом красных немцев и полувзводом разведки, кстати, Тыгнырядно с ним в упряжке, успеха Васильку, давно не виделся с моим первым соратником в этом времени. Петруха ушел разведывать-проведывать дорогу товарищу майору Ахундову, радиосообщения практически дублируются от обеих разведгрупп, идут к Ахундову и к нам. Для того чтобы можно было оперативно отреагировать на изменения ситуации в режиме реального времени, причем обеими группами.

Как и заведено прежде, радиосообщения не шифруются, но играем на естественном богатстве СССР, на том, что наций и языков в нашей стране больше, чем во всей Европе.

Немцы даже не знают про такой язык – юкагирский, а в Петрухиной разведгруппе есть боец юкагир, а у Ахундова в полку то ли эвенк, то ли ненец, но он кумекает по-юкагирски, вот вам и шифр, да такой, что любой Шампольон зубы обломает. Так что мучайтесь, господа фашисты, учите юкагирский и тофаларский тоже учите (мало ли), ибо в разведгруппе Вахаева как раз тофалар^[262] есть. А меж группой номер один (нами) и группой номер два (ахундовцами) переписка будет на ненецком языке. Вроде бы одна буква разницы, немец и ненец, но фашисты своими мозгами в жизни не дойдут до смысла того, что наш Николай-тофалар зашифровал.

Над миром опускается ночь, мрак окутывает поля и леса, но мрак наш союзник, и во мраке наши колонны мчатся вперед, наконец, под утро решено устроить дневку. Гнали мы безлюдными проселками, старались объезжать все населенные пункты и надеемся, что немцы пока нас поищут вслепую, а мы… а мы отдохнем.

Выставив дозоры, замаскировав все, основная часть бойцов и командиров нашей группы приступила к отдыху, только дежурный радист у рации, и он тоже сменится через два часа, так же как и дозорные. Все, кончился еще один день, такие вот дела, мы снова в Белоруссии. Здравствуй, Родина!