Братья ветра. Легенды Светлого Арда - Тэд Уильямс

Дом Золотого Листа, главная резиденция клана Минасао, был построен так, что пять массивных дубов играли роль колонн. Главную платформу между ними закрывала деревянная крыша, над ней имелось еще два уровня, и верхние покои дома парили над лесом.

Моего господина – он так и не пришел в сознание – отнесли в пустые покои.

Как только Хакатри уложили в постель, его окружили целители, хотя я не смог определить, кто из них намеревался ему помочь, а кто пришел поглазеть на знаменитого воина, одержавшего победу в сражении с Черным Червем. Я оставил Хакатри на их попечение, и меня проводили в более скромные покои. Однако мне не пришлось делить их с кем-то еще, а я не искал компании – и, как только оказался один, сразу погрузился в глубокий сон.

И вновь я ощутил обжигающую боль, но на этот раз не столь ужасную, и на фоне страдания мне приснился необычный сон – мимолетный взгляд за вуаль. Я оказался в странном месте, где господствовали темнота и ветер, время от времени там возникали вспышки, которые вели то в одну сторону, то в другую, но оставались неуловимыми, точно фосфоресцирующий свет. Меня окружали какие-то фигуры, сначала тусклые и далекие, но, когда я пытался к ним приблизиться и они оказывались совсем рядом, они так и оставались туманными, неразличимыми очертаниями.

«Я мертв, – подумал я. – Я Хакатри. Нет, я Кес, слуга».

Но в этом сне разница между нами почти стерлась: мы с моим господином страдали вместе. Я беспомощно парил среди темных туманов и визгливых, плакавших без слов голосов, подобных трелям птиц. Потом боль вернулась, безжалостная и обжигающая, я с громким криком проснулся и обнаружил, что мое лицо заливает пот.

На пороге стоял молодой зида'я и с тревогой на меня смотрел.

– Ты Памон Кес? – спросил он.

Я кивнул, но мне не удалось сразу прийти в себя после сна.

– Во всяком случае, я им был, когда ложился спать.

Он не понял, серьезно я говорю или шучу. Впрочем, как и я сам.

– Лорд Минасао хочет тебя видеть, – сказал он.

Я ощутил холод.

– Как мой господин? – спросил я.

– Немного лучше – во всяком случае, так говорят. А сейчас иди за мной.

Вздохнув с облегчением, я последовал за ним. Я рассчитывал, что молодой зида'я приведет меня к Хакатри, но мы спустились в главный зал и вышли в лесной сад, окружавший Дом Золотого Листа, и миновали несколько небольших строений вдоль изгибавшейся главной дороги, что вела от городских ворот. Улицы все еще были пустыми – и мне стало интересно почему.

Быть может, у клана Золотого Листа существовал особый ритуал и вечера следовало проводить как можно дальше от общественных мест? Даже Наккига не выглядела такой пустынной, хотя ее обитатели находились в плену бесчисленных запретов Утук'ку.

Наконец мы подошли к огромному дубу, стоявшему посреди поляны, и я увидел бесчисленные лестницы, которые вели на верхние уровни. Я не мог взобраться по ним так же быстро и легко, как мой юный проводник, но старался не отставать. На самом верху, на широкой платформе под деревьями с толстыми листьями, я понял, что задавать мне вопросы будет не только Минасао, но и его мать Сонайатту но-Ша'энкида, пришедшая на встречу в простой, но изящной одежде из мягкой ткани медного цвета. Как и со многими старшими зида'я, ее возраст я мог угадать лишь по едва заметным признакам, но знал, что она возглавляла жителей Летнего города в течение многих Великих лет.

Сонайатту была одной из тех, кого называли Рожденными на земле – первого поколения зида'я и хикеда'я, что после побега из Сада появились здесь на свет. Такие же бледно-пурпурные волосы, как у сына, собранные в высокую прическу, удерживали заколки из сандалового дерева. Сонайатту спокойно и доброжелательно на меня смотрела, когда ее сын Минасао объяснил ей, кто я такой. Я низко поклонился и приступил к исполнению Шести Песен, чтобы показать свое уважение, но она остановила меня после первой, сделав изящный жест.

– Этого приветствия вполне достаточно, оруженосец, – сказала она.

– Да, давайте не будем тратить время на церемонии, – сказал Минасао, когда я поднялся на ноги. – Расскажи нам, что с вами произошло.

– Мой господин, – спросил я, – как он?

– Он спит, но Хакатри поговорил с целителями, когда на короткое время пришел в себя. Он знает, где находится.

Я вознес безмолвную благодарственную молитву Саду.

– Я рад это слышать, милорд, – ответил я. – И постараюсь ответить на все ваши вопросы.

– Сначала принесите скамью для оруженосца, чтобы сел и чувствовал себя удобно. – Голос у леди Сонайатту был низким, так звучат самые толстые струны арфы. – И что-нибудь, чтобы он утолил голод.

Молодой зида'я, который меня привел, поспешно вышел и вскоре вернулся с подносом, на котором стоял мед, лежали хлеб и лесные фрукты. Я ел медленно, стараясь соблюдать правила вежливости, хотя испытывал сильный голод, тем не менее мне пришлось отвечать во время еды на вопросы.

Я постарался рассказать о том, что с нами происходило с того самого дня, как смертные эрны пришли с посольством в Асу'а. Я не понимал, почему Сонайатту и ее сын хотели знать все о наших путешествиях, если забыть об их любви к моему господину и печали из-за его страданий. Конечно, они являлись родственниками Амерасу и Ийю'Анигато, следовательно, и Хакатри с Инелуки тоже, как и большинство правящих семей Девяти Городов. Пока я говорил, они молчали, однако часто обменивались взглядами, иногда задавали вопросы, чтобы узнать о каких-то важных для них вещах, в особенности о времени, проведенном нами на вершине Сесуад'ры. Но, к моему удивлению, более всего их интересовала не эта странная интерлюдия или схватка с драконом, и даже не наша встреча с Ксанико Изгнанником, завораживавшая всех, кто о ней узнавал, но путешествие в Наккигу и то, что делал брат моего господина во время того визита.

– Расскажи нам еще раз все, что ты помнишь о первом дне, проведенном внутри горы, – попросил меня Минасао. – Ты сказал, что Инелуки сначала встретился с Хикхи, Верховным Священником, а также упомянул лорда Йедада. Ты помнишь имена других?

Я покачал головой.

– Я почти все время оставался рядом с лордом Хакатри, как уже говорил ранее. Моего господина навещали советники королевы Утук'ку, в большом количестве, – они входили и выходили из покоев моего господина, точно жрецы, направляющиеся на молитвы. Но, насколько я понял, Инелуки лично встречался с королевой Утук'ку.

Вопросы о Наккиге продолжались некоторое время, но в конце концов зида'я позволили мне довести свою историю до конца, и я поведал о нашем путешествии по луговой равнине и остановке возле ворот Энки-э-Шаосэй.

После того как я закончил, какое-то время мы сидели молча, но мне показалось, что Минасао и его мать могли разговаривать без слов. Они поблагодарили меня, а потом юный зида'я проводил обратно в Дом Золотого Листа.