Братья ветра. Легенды Светлого Арда - Тэд Уильямс

– Нет, я имел в виду не Эназаши. Речь о Наккиге. Я говорю об Утук'ку, Серебряной маске, которая называет себя королевой хикеда'я.

Я удивился, но слова Минасао пролили новый свет на долгое отсутствие Инелуки, когда мы гостили в глубинах Эр-Наккиги.

– Но лорд Инелуки должен знать, что королеве Севера нельзя доверять, – сказал я. – Разногласия между его родителями и Утук'ку существуют с тех самых пор, как он появился на свет!

– Сердце фанатика отвергает все, что ему не нравится, – сказал Минасао. – И оправдывает то, что оправдать невозможно, чтобы найти тех, кто разделяет его горечь.

– Нет, он хороший, – сказал слабый хриплый голос. Мой господин проснулся. – Да, душа у Инелуки хорошая. Но нельзя забывать о его обиде.

Минасао опустился на колени у постели Хакатри.

– Я рад слышать тебя, Хакатри. Береги силы.

– Мой брат любит меня, – сказал мой господин.

– Да, – ответил Минасао. – Да, любит. И это одна из причин его ярости и отчаяния.

– Воды, Памон, – попросил мой господин, и я поспешил принести ему чашку. Он попытался ее взять, но руки Хакатри так сильно дрожали, что он пролил больше, чем сумел выпить. – Как раз сейчас мне снилось, что время обратилось вспять, – сказал он, вытирая подбородок тыльной стороной ладони. – Солнце покатилось вспять по небу, с запада на восток, годы исчезали в обратном направлении. И я все время слышал крик моего брата: «Трое! Трое должны за нас отомстить!»

Минасао покачал головой.

– Забудь свои сны, Хакатри, постарайся услышать мои слова. Пришло время вернуться в Асу'а.

Мой господин посмотрел на Защитника Летнего города, словно увидел впервые.

– Что это значит, Минасао? Я едва в состоянии двигаться. Кровь дракона продолжает постоянно меня обжигать. Я не виню тебя в том, что ты устал от моего бесполезного присутствия…

– Нет, Хакатри. Ты неправильно меня понял. Дело не в том, что мы хотим твоего отъезда. Мы опасаемся того, что может сделать твой брат, пока тебя нет.

Слова Минасао вызвали такой гнев моего господина, что он попытался встать, и его лицо исказилось от боли. Я не осмеливался к нему прикоснуться, хотя мне хотелось обнять его и уложить, я знал, какую цену ему придется заплатить за свой порыв.

– Даже тебе следует соблюдать осторожность, когда ты говоришь о моем брате, Минасао, – сказал Хакатри сквозь стиснутые от боли зубы. – Ты мой друг и родственник, а моя мать любит твою мать, но я не стану слушать, как ты поносишь Инелуки.

Минасао молчал, а моему господину пришлось отказаться от мысли встать, и он со стоном лег.

– Я сожалею, Хакатри, – наконец сказал Минасао. – Но правду, пусть и болезненную, нельзя больше скрывать. Я ждал, пока тебе станет лучше, чтобы поговорить, но наш разговор больше нельзя откладывать. Твой брат очень сблизился с народом Утук'ку за то время, что прошло после схватки с Червем. Ты помнишь слепого Джиккийо, священника хикеда'я, который ухаживал за тобой, когда ты вернулся в Асу'а после сражения с Червем?

Мой господин покачал головой.

– Я почти ничего не помню о том времени.

– Он один из самых приближенных Лордов Песни королевы, маг, обладающий огромной силой.

Хакатри сдавленно рассмеялся.

– Но его могущество мне не помогло, а мастерство не принесло облегчения.

– Если он к этому стремился, то, да, он потерпел неудачу, – сказал Минасао. – Однако у него могли быть совсем другие цели. Так или иначе, но мне стало известно, что Джиккийо вернулся в Наккигу – один.

Лицо моего господина вновь исказилось от боли, и я задал вопрос вместо него:

– Один? И что это значит, лорд Защитник?

– Другой верховный адепт Ордена Песни Утук'ку не вернулся домой, а остался в Асу'а – она постоянно проводит время с Инелуки, – продолжал Минасао. – Ее зовут Омму. Она лишь незначительно уступает Джиккийо в мастерстве, но ее амбиции и гордость очень велики.

– Я ее видел, – сказал я. – Много раз. Она не говорит.

– Складывается впечатление, что с Инелуки она говорит. В последнее время они стали неразлучны.

Минасао понизил голос, и мне стало не по себе. Зачем наследник клана Золотых Листьев станет понижать голос в собственном доме?

– Те, кого я знаю в Асу'а, говорят, что Омму стала тенью твоего брата – она всюду ходит с ним и что-то постоянно нашептывает на ухо. И мы не можем не задавать себе вопрос: что она ему говорит? Возможно, слова произносит Омму, но я уверен, что это мысли Утук'ку. Королева хикеда'я ненавидит смертных даже больше, чем презирает нас – тех, кто не соглашается с ней, – и в твоем брате нашла внимательного слушателя.

Наконец слова Минасао встревожили моего брата.

– Ты можешь идти, Кес, – неожиданно сказал Хакатри. – Я не сомневаюсь, что ты уже много времени провел у моей постели.

Это было не так – я только пришел, но я понял, что он хотел остаться наедине с Минасао, к тому же я услышал больше, чем желал знать.