Побег - Бекс Хоган

Я слишком часто слышала доносившиеся из этой комнаты крики и знаю, что призывами к жалости Миллиган не проймешь. Я ей не подарю такого удовольствия.

– Очень жаль, правда, – говорит она, когда все готово. – Мне всегда казалось, что у тебя есть будущее.

– Почему ты думаешь, что ошибалась? – стараюсь я отвлечь ее, чтобы отсрочить боль. А вообще-то я в ужасе. С головы до ног.

– Потому что ты связана и сейчас тебе будет не хватать некоторых важных частей. Вот почему.

Она наклоняется, чтобы укусить меня за ухо, ее рука скользит по моему телу, пока не опускается до пояса, где слишком долго и слишком низко медлит, прежде чем извлечь фляжку. Отступая назад, она смотрит на меня с вожделением.

– Сладенькая.

Я наблюдаю за ней и за фляжкой и готова поклясться, что Эстер налила туда вовсе не ром. Она предупредила, чтобы я не пила из нее, поэтому я мысленно призываю Миллиган сделать глоток.

Миллиган ставит фляжку на лавку и подбирает клещи, внимательно их рассматривая.

– Всегда хорошо начинать с удаления ногтей. Помнишь, как я тебя этому учила?

– Ты не научила меня ничему важному, – отвечаю я, отчаянно пытаясь сбить ее с толку в надежде на то, что любая проволочка вернет внимание Миллиган к моей фляжке.

Не срабатывает. Вместо этого ее улыбка исчезает, и она тянется к ножу.

– Ты сбежала раньше, чем я начала. – В неожиданном приступе гнева она резко приближается ко мне, оказываясь лицом к лицу. – Что случилось? Нервишки не выдержали?

Она прижимает лезвие к моей щеке и открывает зажившую рану, нанесенную мне Кливом. Я прикусываю губу, чтобы не закричать, и вскоре уже ощущаю вкус теплой крови, капающей мне в рот.

– Молодец, что вернулась, так что теперь я могу продолжить твое обучение. Плохо то, что проводить занятие мне придется на тебе.

Она отступает, и я дрожу от страха. Она не станет пить настойку Эстер. Мне от нее не спастись. Я точно знаю, что со мной сейчас произойдет, и беспомощно жду.

– Без меня не начинайте.

В комнату заходит Адлер. Он недоволен тем, что я уже истекаю кровью, поскольку хотел насладиться моей болью.

– Мы просто разминались, – говорит Миллиган, тоже недовольная критикой.

Адлер садится, и я смотрю на него, не отрываясь. Он что, действительно собирается наблюдать, как Миллиган надо мной измывается?

Он отвечает улыбкой.

– Не беспокойся. Я не забыл про твоего дражайшего Бронна. В данный момент его как раз готовят к путешествию под килем. Но тут я подумал, что лучше подождать, когда Миллиган с тобой разберется, чтобы ты тоже могла пойти и полюбоваться. Не хочу, чтобы ты пропустила наше развлечение.

– Ты трус. Ты так жалко ревнуешь меня к Бронну, что не можешь его не убить? Тебе даже не хватает смелости встретиться с ним лицом к лицу, потому что ты знаешь: Бронн справится с десятью такими, как ты.

Адлер прищуривается, но не отвечает, переводя взгляд на Миллиган.

– Поторапливайся, женщина! Я не могу сидеть тут весь день.

Миллиган понимающе кивает:

– Так точно, капитан. Так на чем мы закончили? Ах да, ноготочки.

Она заходит мне за спину, туда, где связаны мои руки, и играет с пальцами.

– Какой же первый? Давай попробуем… вот этот.

Тело пронизывает обжигающая боль, корежа меня, и я не сдерживаюсь и кричу.

Миллиган смеется.

– Понравилось, угадала? Хорошо, потому что еще все впереди.

И она выдергивает другой. На сей раз мне удается не издать ни звука, но, загоняя боль внутрь так глубоко, что ей не достать, я трачу последнюю каплю самообладания. Ей это жутко не нравится. В чем забава, если она не слышит моих криков? Переглядывается с Адлером. Я вижу, что она хочет его впечатлить, но он сидит без эмоций и тупо наблюдает за ее работой. Миллиган обходит меня, оглядывает и пересматривает свой метод пытки.

– Возможно, я тебя недооценила. Попробуем-ка мы кое-что еще. Поломаем пальчики на ручках или на ножках? Ты что предпочитаешь?

Правильного ответа на такой вопрос нет, поэтому я молча наблюдаю, как она жонглирует молотком, раскручивая и перехватывая его с мастерством поднаторевшего в этом человека.

– На ножках, – принимает Адлер решение за меня. – Поломай-ка их.

Я не предполагала, что во мне еще осталось что-нибудь, что можно разрушить, но у него это получается. Даже после всего, что он совершил, мне не верится, что он способен руководить моими мучениями с таким безразличием.

Миллиган улыбается:

– Где наши пальчики?

Она последний раз крутит молотком и садится на корточки, когда в комнату врывается задыхающийся после быстрого бега Тоби.

– Ну что еще?

Недовольный, что его прерывают в такую минуту, Адлер готов снести башку бедному парню, и Тоби вздрагивает.

– Морские хищники, капитан. Замечены по левому борту.

Не знаю, чувствуют ли они мою боль, работают ли наши узы в обе стороны. Воспринимают ли они нападение на меня, как на себя? Я вижу, что Адлер в задумчивости. Ему не хочется пропустить мою пытку, но и перспектива разноса корабля в щепки морскими хищниками ему тоже не улыбается. Он посылает Тоби очень далеко и принимает решение.

– Продолжай, – обращается он к Миллиган. – Когда я вернусь, я хочу, чтобы она кричала. А что касается тебя, – добавляет он, обращаясь к Тоби, – оставайся здесь и смотри. Пора тебе закалять характер. – Тоби явно собирается возразить, чем только еще больше злит Адлера. – Или хочешь пойти со мной, чтобы тебя скормили хищникам? – Тоби мотает головой, глядя себе под ноги, Адлер смотрит на него с отвращением и поворачивается ко мне. – А ты тут без меня не слишком резвись.

И он уходит, оставляя нас с Тоби и Миллиган одних.

– Садись, мальчик, – говорит старуха. – И не мешай мне работать.

Тоби делает, что велят, стараясь не смотреть в мою сторону.

Миллиган не скрывает своего к нему отвращения.

– Никогда не думала, что на корабле может быть кто-то еще более бесполезный, чем ты, – поясняет она мне.

– Если считаешь меня бесполезной, почему бы тебе меня не развязать? Посмотрим, сможешь ли ты меня калечить тогда.

Сейчас, когда Адлер ушел, я снова пытаюсь привлечь ее внимание к фляжке. Потому что, если я не заставлю ее выпить, от моих ног сейчас ничего не останется.

– Должно быть больно, – говорит она, не соглашаясь на мое предложение, – когда родной отец хочет тебя вот так наказать.

– Должно быть, если бы он был моим настоящим отцом.

На лице Миллиган недоумение. Очевидно, Адлер не поделился своей историей с командой.