Переговорный процесс - Максим Волосатый

Он резко оборвал себя и попросил Донката:

– А дай-ка старику твоих вкусных сигарет. Покурим, что ли?

– Да, конечно, – Степа захлопал себя по карманам. Нашел, протянул саксу.

Не очень одобрительно относящийся к курению Декстер взял сигарету, засунул в рот, залихватски подмигнул Донкату (Степа чуть не расплакался, глядя на эту «бодрость»)… и прикурил от контакта связи на запястье.

– Вот те раз, – Степа даже про патетику момента забыл. – А кто мне с Соловьем всю душу вынул за это прикуривание?

– Что можно дяде Декстеру, то нельзя мальчику Степе, – издевательски ухмыльнулся сакс.

Возмутиться Степа не успел – из темноты очень вовремя вынырнул Пенек с термосом в руках.

– Сидите? – он искоса присмотрелся к Декстеру, убедился, что все уже нормально, и демонстративно поднял термос. – Во, попробуем. Я попросил побольше бойджи туда бухнуть. Чтоб надолго хватило.

Степа не придал значения его словам.

– Зажигалка есть? – спросил он, мстительно глядя на сакса. Тот в ответ выпустил колечко дыма.

– Ага, – космоштурм протянул Донкату увесистый кусок металла.

– Все хотел спросить, – Степа прикурил и вернул зажигалку. – А чего она такая тяжелая?

– Так это же агрегат, – Пенек подбросил зажигалку на ладони. – Термокинетический.

– Какой? – не понял Степа.

– Термокинетический, – пояснил Пенек. – Работает от тепла руки и от нажатия. Там внутри преобразователь движения стоит.

– Как там? – Донкат шутливо указал на небо.

– Как тот нажимается, я не знаю, – отшутился Кирилл. – А этим при желании можно даже немного энергии добыть. Для хозяйственных нужд.

Он повернул зажигалку и продемонстрировал разъем на донышке. Степа фыркнул. Надо же, еще и электростанция с собой. А рег-камеры нету? Надо бы поинтересоваться.

– Давай, наливай своего зелья, – он протянул кружку, спрятавшись за клубом дыма.

Пенек наклонил термос, из которого полилась густая жидкость. Посмотрел на сакса, тот тоже подставил кружку. Кирилл налил себе, поставил термос и поднял руку в шутливом тосте.

– Ну, чтобы мы как зайчики…

Степа хмыкнул и сделал большой глоток. Ой, зря-а-а.

– Твою маму… – просипел он, разинув рот. На секунду ему показалось, что время повернуло вспять. Что он опять на гала-люксе, вокруг ресторан, а за спиной прячется гад-официант.

Во рту зажглись дюзы бота. Разинутым ртом Донкат пытался набрать хоть немного ночной прохлады, чтобы погасить костер, разгоревшийся внутри.

– А… ха-х, а… ха-х.

Вдох-выдох, вдох-выдох.

– Что с тобой? – слезящиеся глаза разобрали перед собой два лица. Пенек и Декстер.

– Ты… а-хах… что туда… а-хах… положил?

– Это бойдж, – Пенек глотнул из Степиной чашки. – Обыкновенный.

– Да какой, к черту, обыкновенный? – возмутился Донкат. – Это же плазма чистая.

Декстер тоже пригубил.

– Да нет, парень прав, обыкновенный бойдж. Ну, крепкий, так что с того?

Степа не ответил. Во-первых, полыхающий рот еще не был готов к разговорам, а во-вторых, ну что тут отвечать? Им нормально, ему – нет.

– Заешь, – Пенек заботливо всунул ему в руку кусок чего-то.

Донкат доверчиво засунул это «что-то» в рот и тут же перепугался. Это были те самые полоски, пропитанные бойджей, которые так ему понравились в гостинице. Он уже собрался было с руганью выплюнуть, но внезапно понял, что жжение утихает. Он пожевал еще. Стало легче.

– Еще есть? – Степа уже почти нормально посмотрел на космоштурма.

– Есть, – Пенек протянул ему несколько штук.

Донкат тут же засунул одну в рот целиком. Ф-фух, пронесло.

– Странный ты какой-то, – удивился Пенек. – В них бойджи ненамного меньше, чем в питье, а ты спокойно ешь.

– Да не знаю я, – возмутился Степа. – Гадость какая-то.

– А ты маленькими глотками попробуй, – посоветовал сакс.

– Ни за что, – замотал головой Донкат.

– Да я же не предлагаю тебе все пить, – примирительно выставил ладонь Декстер. – Ты попробуй, вдруг все не так страшно. Кофе, например, горячий ты тоже не сможешь залпом выпить.

Степа посмотрел отчаянными глазами на сакса и сделал ма-а-аленький глоток. Прислушался к ощущениям. Ничего. Тихо. Сладко. Вкусно. Степа сделал еще один. Нормально.

– Ух, все в порядке, – он обнаружил в руке все еще горящую сигарету и сделал затяжку.

– Ну вот, – удовлетворенно уселся на пол Декстер. – А то: пла-азма, пла-азма.

После двух вспышек эмоций, Декстера и Степы, разговор затих как-то сам собой. Сигареты были докурены, бойдж допит. Весь. Степе так понравилось пить маленькими глотками, что он оприходовал еще две чашки. Он бы и за четвертую схватился, но тут уже подключился Декстер.

– Хватит, – сакс решительно отобрал у Донката чашку. – Ты сейчас уже столько бойджи в себя засунул, на два дня прыжков хватит.

Степа удивленно посмотрел на него. Он не чувствовал решительно ничего особенного. Наоборот, в теле разлилась приятная легкость. О чем Степа и сообщил саксу с Пеньком.

– Ну-ну, – Декстер не то чтобы не поверил, но решил посмотреть, что будет. – До вылета нам еще полтора часа, так что давайте полежим, отдохнем. А заодно посмотрим, как на тебя бойджа действует.

– Да что там смотреть, – Степа зевнул во весь рот. – Хорошо, и все.

Он чувствовал себя прекрасно. Так хорошо, что уже и не помнил, когда такое было.

– Только не спать, – предупредил его Декстер.

– Это точно, – присоединился к нему Кирилл. – А то потом часа два будешь дурной ходить, пока включишься. Бойджа, она такая.

– Понял, понял, – отмахнулся от них Степа. – Просто сидим, смотрим на звезды. – Договорились.

Он поднял голову к звездному ковру, плотной сеткой накрывшему поляну, и замер. Здорово. В городах такого не увидишь. А в космосе звезды совсем другие. Ничуть не менее красивые, но другие. Другого цвета. А здесь они мягкие, почти бархатные. Уютно лежащие на теплой ткани ночного неба.

Звезды плыли над ним медленным потоком, даря ощущение покоя и умиротворения. Мир затих, глядясь в это великолепие. Вот одна из звезд дрогнула, шелохнулась и поплыла в темно-синем мареве, увлекая за собой соседку. Степа улыбнулся им, как старым знакомым. Еще одна звезда отправилась в плавание по бархатному океану. Еще. И еще. Вот уже целая стайка звезд летит по небосклону, нарушая выверенный рисунок незыблемого небесного порядка. Стайка превращается в ручей, реку. Поток, набирающий силу с каждым небесным мгновением. Поток течет, изгибается, вбирает в себя все новые и новые звезды. Наполняется, превращаясь в молочную реку. Да это же Млечный Путь. Вечная и бесконечная дорога в будущее.