Волнолом - Владимир Прягин

Генриха швырнуло с заднего сиденья на конвоира-боевика напротив. Тот охнул тихо и жалобно, приняв на себя удар двухсотфунтовой профессорской туши. К счастью, они не столкнулись лбами и остались в сознании.

Мелькнула мысль – хорошо что локомобиль не может ехать быстрее, чем галопирующая лошадь. Страшно представить, чем закончилась бы авария, если бы он летел, как курьерский поезд.

Ругаясь (кто про себя, кто вслух), пассажиры выползали наружу. Шоферу повезло меньше – при столкновении он кувыркнулся вперед и теперь лежал, распластавшись на тротуаре и не подавая признаков жизни.

Столб покосился, переднюю часть машины изуродовало ударом. Мостовую же впереди будто вспахали плугом – наискосок, от одного бордюра к другому.

– Здравствуйте, господа.

Сельма в коротком черном пальто шла, аккуратно переступая через вывороченные камни. Но Генрих смотрел сейчас не столько на ведьму, сколько на ее спутника. Впрочем, он даже не поручился бы, что этот «спутник» – нечто одушевленное. Объемная чернильная клякса в рост человека имела руки, ноги и голову, но черты лица расплывались, жирно мерцая.

– Нужно поговорить, – сообщила Сельма. – Я не отниму у вас много времени.

– Баронесса? – Генерал, держась за отбитый бок, попытался выпрямиться. – Неужели все это правда?

– Вы о показаниях Генриха? Боюсь, что да, ваше превосходительство. Не знаю, что конкретно он успел сообщить, но красиво врать – не его конек, вы же знаете.

– Что это за тварь рядом с вами?

– Это мой… ну, скажем так, ассистент. Вы, кстати, с ним знакомы, пусть и заочно. Но речь сейчас не о нем. Слушайте, пожалуйста, внимательно…

– Прошу прощения, что перебиваю, фрау фон Вальдхорн, но сказанное вами я вынужден расценивать как признание.

– Осторожнее, Теодор, – сказал Генрих.

Но генерал, не слушая его, скомандовал бойцам:

– Взять.

Те бросились к Сельме.

Человек-клякса извернулся в мгновение ока, подхватил два булыжника с мостовой и, словно взбесившийся дискобол, метнул их с обеих рук. Ни один из бойцов не смог увернуться. Первому камень угодил в грудь, второму – в район ключицы. Отчетливо и мерзко хрустнула кость.

Убедившись, что из всех ее оппонентов на ногах остались лишь Генрих и генерал, Сельма сказала:

– В той реальности я устроила вам наглядную демонстрацию, чтобы вы поняли, на что я способна. Теперь решила повторить в этой. Прошу вас, трезво оцените соотношение сил и оставьте меня в покое. Отзовите своих ищеек. В противном случае…

Бегло оглядев улицу, «фаворитка» повернулась к одному из домов поодаль. Прищурилась, будто целясь, и повела плечом. Генрих только теперь обратил внимание, что в руке у нее – свернутый кнут.

Коротко размахнувшись, Сельма хлестнула перед собой.

Кнут, сплетенный из чернильных волокон, ожил, превратившись не то в змею, не то в светящуюся лиану, которая тут же вцепилась в землю, буквально вгрызлась в нее, подрагивая от жадности и скручиваясь в сладостных спазмах.

– Пускает корни, – сказала ведьма. – Следите за направлением.

По мостовой протянулась полоса мерцающей изморози, которая удлинялась с каждой секундой. Если судить по ней, корень прорастал к тому зданию, которое выбрала «фаворитка».

– Так вот, господа, – продолжала Сельма, – если вы не отстанете, то контору ожидает примерно следующее.

Она резко дернула кнутовище и с оглушительным треском выдрала корень по всей длине, вспоров каменный панцирь улицы. Рваная борозда уперлась в фундамент здания. Само оно пока устояло, но изморозь уже лизнула стенную кладку.

«Фаворитка» дернула еще раз. Трещина метнулась вверх по стене, и угол дома обрушился в облаке серой пыли. Там, в этом облаке, что-то скрежетало и лопалось. Дико визжали люди. В отдалении послышался полицейский свисток.

Генерал попытался выстрелить, но Сельма обездвижила его небрежным движением. Напомнила:

– Больше не попадайтесь.

У его превосходительства закатились глаза, и он завалился на тротуар.

– Сельма, – сказал Генрих тоскливо, – неужели ты думаешь, что он в самом деле тебя послушает и перестанет искать?

– Нет, разумеется. Но я поступаю честно. Посылаю предупреждение. Проигнорируют, не считаясь с потерями? Что ж, это будет уже на их совести.

– Тебя надо лечить.

– Поздно, Генрих, – сказала она спокойно. – Еще два-три дня, и я утрачу контроль над разумом. Все оказалось хуже, чем я боялась. Впрочем, с научной точки зрения, произошедшее со мной – уникально. Две личности во мне конфликтуют, зато два дара сложились между собой. Точнее, не сложились даже, а перемножились, сплавились во что-то гораздо более мощное. То, что я сегодня умею, даже мне самой недавно казалось сказкой. Да вон взгляни хотя бы на этого…

Сельма кивнула на человека-кляксу. Генрих спросил:

– Так что это? Или кто?

– Догадайся, – она осклабилась, – считай это моей последней шарадой из тех, что так тебя бесят. Сутки тебе на раздумья. Даже чуть меньше.

– Почему сутки?

– Потому что настало время поставить точку. Приходи завтра в полдень туда, где мы впервые встретились.

– В парк?

– Да. Он сейчас закрыт, увеселения отменили из-за ситуации в городе. Ты ведь грозился меня убить? Даю тебе шанс. Ты и я, один на один. А впрочем, приводи кого хочешь, если не жалко. И подготовься получше, иначе будет неинтересно.

Ведьма поманила своего чернильного «ассистента», развернулась на каблуках и, отойдя на пару шагов, исчезла из виду. Куда именно она скрылась, Генрих не уследил. Показалось – зашла за фонарный столб, а с другой стороны не вышла. Но ломать над этим голову он не стал – на перекресток у пострадавшего дома уже выбежали несколько полицейских.

Пока они пялились на развалины, Генрих нырнул в проулок, выскочил на параллельную улицу и снова свернул в ближайшую подворотню. Еще с четверть часа он петлял, все дальше уходя от места аварии, пока не решил, что теперь его не найдут, даже если заметили и погнались.

Перевел дух и огляделся. Квартал был почти безлюден – жители, напуганные взрывами и прочим кошмаром, попрятались по домам. Если не считать Генриха, поблизости обнаружился лишь один человек, да и тот занимался тем, что запирал свою лавку. Вывеска гласила: «Световые товары». Прочтя ее, Генрих на секунду задумался, потом окликнул:

– Минутку, пожалуйста! Не закрывайте! К вам посетитель.

– Простите, сударь, – сказал хозяин, – но я уже собирался…

– Вы собирались показать мне товар, – сказал Генрих, чертя руну подчинения. – Негоже упускать прибыль. Разве не так?