Операция «Wolfsschanze» - Степан Кулик

Еще один перекат, еще… и Андрей уже мчится назад.

Мог и не торопиться. Оставшийся безоружным, скелет словно и неуязвимость прежнюю утратил. Даже особо не приглядываясь стало заметно, что выстрелы больше не пропадают зря. Особенно старшины Телегина.

Не так быстро, как хотелось бы, но все же положив с пяток пуль в левую коленную чашечку скелета, Кузьмич таки заставил его встать на четвереньки.

Больше в умертвие не стреляли… Били прикладами, топтали сапогами, перемалывая в муку каждую косточку по отдельности, стараясь не дышать поднимающейся от этого белесой пылью. А напоследок Малышев исхитрился – вбил острие двуручника прямо в разинутые челюсти огромного, нечеловеческого черепа. И только после этого зеленый отсвет в его глазницах потух, а стоны и шепот окончательно умолкли.

– Ф-фу, – вытер пот со лба старший лейтенант Гусев, расстегивая пуговицу на воротнике гимнастерки. – Взопрел… Ну и лось… Едва запинали… Надеюсь, у них там больше таких нет?

– Да уж, – согласился Телегин. – Хлопотное дело, однако, будущее спасать.

Корнеев же сидел, прислонившись к стенке рядом с Семеняком, и улыбался. Как бы там ни было, а группа опять справилась. И еще на один шаг приблизилась к цели. До которой, судя по тому, что свечение в котловане становилось все ярче, осталось уже не так и далеко. Один-два рывка, и…

О том, что их ожидает в самом низу, исходя из уже виденного, думать не хотелось. Но откуда-то была четкая уверенность, что справятся. Обязательно справятся. Не могли же товарищи из будущего послать отряд неизвестно куда, если б не считали, что у них есть шанс выйти из этой схватки победителями?

* * *

Битва с призраками измотала всех так, что привал организовался сам собой. Без нормального отдыха ни о каком продвижении вперед не могло быть и речи. То самое состояние, когда усталость сильнее приказа и страха смерти.

Положение спасла Бася. Уже опробовав методику на Семеняке, девушка быстро сделала всем инъекцию глюкозы, выдала по глотку коньяка и по половине плитки шоколада. Это позволило группе приободриться, ну а дальше в дело пошел обычный паек. Хлеб, тушенка и наркомовские…

Еще чуть позже – сигареты и разговоры. Ведь давно известно, что ничто так не снимает усталость, как приятный разговор.

Степень приятности завязавшейся беседы оценить трудно, но что тема интересовала всех, сомнений не вызывало.

– Слушай, командир… – Малышев рассматривал трофейный меч и не торопился выпускать его из рук. – Тебе не кажется странным, что мы сражаемся с одними чудовищами? Как будто у фрицев обычные солдаты закончились. Кроме первого блокпоста и подскочившего им на помощь взвода охраны, мы ни одного живого человека больше не видели.

– При том, что изначально отчетливо были видны передвижения, свет в домах. Слышался смех и музыка… – дополнил Гусман.

– Я что, доктор, чтоб знать? – пожал плечами Корнеев. – Думаю, место такое, для людей неблагоприятное. Вот и не живут здесь… А смех и музыка… Забудьте. Уверен, мы еще и не такое увидим и услышим, пока задание выполним. Кузьмич, Степаныч… Вы самые молодые в группе, так что равняться будем на вас. Как самочувствие?

– В целом терпимо. А если б покемарить минуток девяносто, вообще б отлично стало.

– Полтора часа не дам, нет у нас столько. Если вообще есть, но двадцать минут выделю. Бася – ты все время держалась сзади, соответственно бодрее остальных. Вот тебе часы и пистолет. Всем остальным двадцать минут отбой. Это приказ.

Корнеев отдал распоряжение и закрыл глаза. Под веки будто песка насыпали, но открывать их, чтоб проморгаться, было невыполнимой работой. И все же пришлось.

– Товарищ подполковник! Товарищ подполковник.

– Ну что еще… Сказал же – двадцать минут.

– Так все… время вышло, – виновато ответила девушка. – Даже двадцать пять уже. Я не решалась раньше. Очень уж сладко все спят.

– После победы отоспимся…

Корнеев сделал усилие и заставил себя сесть.

– Группа, подъем! Пять минут на оправку. Через десять – приготовиться к движению.

– Геноссе… Товарищ командир… – возле Корнеева присел Рудольф Глюкман. Унтер-фельдфебель казался сильно взволнованным и явно не знал, с чего начать разговор. Очевидно, весьма для него важный. – Entschuldigung[40]. Я хотел просить вас… разрешить мне. Форвертс… Вперед идти. Я совсем не устал. Я даже меньше устал, чем фройлян…

– Зачем оно тебе? – удивился Корнеев.

– Я пленный… Да. Войне конец. Да. Вы победить – это тоже да. Альзо, я всегда быть побежденный враг. Это трудно. Я хочу помогать так, что вы знали – Руди хороший парень. Ему можно верить. Он свой. Камрад. Ферштеен зи?

– А если тебя убьют?

– Это война. Убить могут везде… – флегматично пожал плечами тот. – Я не герой, но если умирать… лучше как герой, чем трус. Да?

– Я тебя понял. Хорошо. Обещаю дать тебе шанс. Но сейчас самое трудное не впереди. Мы все очень устали. Если ты пойдешь в дозор – некому будет тащить канистру с водой и мешок с провизией. А я понятия не имею, что ждет нас впереди и будет ли шанс вернуться той же дорогой. Поэтому, Руди, возможно, именно от твоей силы и выносливости зависит – выживем мы в конце концов или нет.

– Я понимаю. Да… – кивнул Глюкман и слегка щелкнул каблуками. – Я готов… И я буду ждать. Русский командир дал слово.

– Чего фриц хотел? – поинтересовался Малышев.

– Просил разрешения на подвиг.

– Биографию себе хочет подправить, – сообразил Андрей. – Так и разреши. Что тебе, жалко?

– Да ради бога. Если понадобится, и спрашивать не стал бы. Ну, что, готовы?

– Так точно.

– Тогда вперед. Думаю, очередной сюрприз неподалеку.

Корнеев не ошибся. Свободно прошли метров триста. Аккурат на очередной виток опустились, и впереди снова заклубился туман. Только в этот раз он уже не казался спокойным и уютным – скорее напоминал грозовые облака. Такой же свинцово-темный и подсвечиваемый изнутри сполохами еще не вырвавшихся на свободу молний. Только не громыхало. Но от этой тишины становилось лишь тревожнее.

– Блин, как же мне весь этот цирк надоел, – ругнулся Петров. – Слово чести, предпочел бы иметь дело с ротой егерей, чем вот с этим бредом запойного алкаша. Вот помянете мое слово, сейчас туман расступится, а за ним будет еще один скелет с мечом. Какая-то бедная у фрицев фантазия. Змея Горыныча уж хотя бы смастерили. И то…

Что именно имел в виду сапер, так и осталось неизвестно, потому что тучи и в самом деле чуток разошлись, освобождая из своего плена… скелет. Только на этот раз он был в каком-то рогатом шлеме, а в руках держал – фламберг. Как объяснил Яков, характерное волнистое лезвие меча-пламени невозможно спутать ни с чем другим. Поскольку атеш-кылыч или крисс существенно уступали двуручнику в размерах.