Коптский крест - Борис Батыршин

– Однако и задали вы мне работы, сударь! – Корф, переложив шпагу в левую руку, вытирал пот. – Давненько я так не фехтовал.

Олег Иванович нашел в себе силы только на то, чтобы кивнуть. Ноги его не держали; и лишь самолюбие не позволяло ему, доковыляв до стенки, рухнуть на скамейку. Схватка с бароном продолжалась около пяти минут, и эти минуты буквально высосали из него силы. Руки предательски дрожали; чтобы никто, не дай бог, этого не заметил, Олег Иванович небрежно (каким усилием далась эта небрежность!) сложил ладони на эфесе шпаги, упертой в носок туфли. Надо было что-то сказать, но он боялся, что голос предательски собьется, выдавая усталость.

После короткого, по всем правилам, представления барон предложил гостю облачиться в колет и выбрать клинок по вкусу – в его правилах было самолично проверять новичков. Чем руководствовался при этом ротмистр, было решительно непонятно; люди, хорошо его знавшие, говорили, что хозяин клуба мог отказать весьма недурному фехтовальщику, принимая в клуб полнейшего новичка. Общественное положение и чины соискателя совершенно барона не волновали; впрочем, бывший конногвардеец мог позволить себе любые чудачества. Когда его прямо спрашивали, чем он руководствуется при отборе кандидатов, Корф отвечал:

– Клинок открывает душу человека. Дайте ему холодную сталь и поставьте напротив себя – и узнаете его лучше, чем иная жена мужа за полвека супружества. Только надо уметь смотреть, – добавлял барон. – А то ведь в наши богоспасаемые времена всяк только собой интересуется, а другие для него – так, момэнт…

Трудно сказать, какие истины открылись барону на этот раз, а только за пять минут боя соперники трижды меняли оружие. Начали они с эспадронов, потом перешли на испанские шпаги с кинжалами, а завершили бой рубящими клинками. Корф вооружился шотландским палашом, а Олег Иванович выбрал в стойке старинную венгерскую саблю с цепочкой от перекрестья к навершию.

Барон разгромил гостя, однако же его нельзя было упрекнуть в недостатке такта. Всякий раз, когда клинок готов был нанести решительное туше[140], барон или придерживал оружие, или неуловимо менял направление атаки, задевая вместо шеи локоть или слегка касаясь плеча визави. Но Олег Иванович был слишком опытным фехтовальщиком, чтобы обмануться, и каждый раз делал шаг назад, обозначая левой рукой место, куда на самом деле должен был бы попасть клинок, и в приветствии вскидывал свое оружие. Корф довольно кивал.

«Да, тренироваться надо, хоть иногда, – сконфуженно думал Олег Иванович. Он, впрочем, не совсем уж опозорился – два или три раза ему удалось задеть барона кончиком клинка, а один – и вовсе, поймав на противоходе, уйти влево и достать Корфа кинжалом в открывшийся правый бок. – Совсем обленился, еще немного – и пора в утиль…»

Но барон, видимо, полагал иначе.

– Роскошно, сударь, просто роскошно! – довольно прогудел он. – Признаться, я несколько озадачен: ни разу не видел, чтобы кто-нибудь так вольно и, простите уж, беспардонно мешал разные стили и школы! Позвольте полюбопытствовать – кто вам ставил руку?

Вопрос был опасным. Не приходилось сомневаться, что Корф, великолепный знаток фехтовальной науки, отлично знает все существующие в Европе школы фехтования. О том, что встреча примет такой оборот, Олег Иванович не подумал. Он не сомневался, что Никонов уже успел поведать барону о его мнимом участии в войне Севера и Юга, и теперь приходилось лихорадочно выдумывать верную линию поведения в этой щекотливой ситуации.