Верность - Меган Девос

– Если бы ты знала, как сильно я нуждаюсь в тебе, ты бы не ушла. Грейс, пойми… я это сделал ради тебя, – ослабевшим голосом взмолился я.

Мне требовалось, чтобы она поняла искренность моих слов, иначе я просто рухну на пол. Грейс шумно вдохнула, молча обдумывая мои слова.

– Хейден… ты разбил мне сердце.

На последнем слове ее голос дрогнул. Из глаза выкатилась слезинка, которую я быстро смахнул.

– Я и свое разбил, – признался я, усаживая ее себе на колени.

Я говорил едва слышимым шепотом, но это была абсолютная правда. Ее изгнание вывернуло меня наизнанку и искромсало на куски. После гибели родителей это было вторым сильнейшим потрясением в моей жизни.

– Значит, все было затеяно с единственной целью – дать мне встретиться с отцом?

Чувствовалось, Грейс и сейчас еще шокирована моей затеей.

– Да. Прости, что не сказал напрямую… Не мог я заставить тебя выбирать.

Понимала ли она, что двигало мною? Была ли готова принять?

– А когда ты велел мне возвращаться домой, ты меня любил?

Мне показалось, что она боится услышать ответ, но ее глаза смотрели прямо и решительно.

– Да, – выпалил я.

Грейс вдохнула ртом, сжала мне руку, ответив:

– И я тебя тогда уже любила.

Она ведь почти призналась мне в любви там, в лесу. Но я ее оборвал. А потом… Мое тогдашнее поведение могло напрочь изменить ее чувства.

– В самом деле? – с замиранием в голосе спросил я.

– Да.

Я потянулся к ее лицу. Пальцы скользнули по подбородку, поднялись к уху и запутались в волосах. Грейс наклонилась в мою сторону, закрыв глаза и наслаждаясь теплом моей ладони.

– Теперь ты понимаешь, почему я так поступил? – спросил я, подвигаясь к ней. – Мне важно, чтобы ты поняла.

– Да, Хейден, – глубоко вздохнула она, вновь открыв глаза. – Понимаю.

– Рад слышать. Не хочу, чтобы ты думала, будто я к тебе охладел. Я полюбил тебя задолго до того, как это понял…

Я не пытался вспомнить день и час, но знал, что говорю правду.

– Наверное, и у меня было так же, – призналась Грейс.

Мы оба говорили совсем тихо, словно боялись громкими голосами разрушить волшебство момента.

– Так, значит, мир? Прошу тебя, скажи, что мы помирились.

Грейс ответила не сразу. Она внимательно смотрела на меня. Я снова чувствовал, как стремительно несутся ее мысли, а сам с тревогой ждал ее ответа. От волнения сводило живот.

– Хейден, мы не просто помирились. То, что ты сделал… по сути, подарил мне… Такой потрясающей заботы я еще не видела ни от кого.

Я с неимоверным облегчением вздохнул. Весь воздух, что томился в легких, вырвался наружу, отчего грудь сразу опустилась. Не удержавшись, я крепко поцеловал Грейс.

– Ты серьезно? – спросил я, удивленный последней фразой.

– Хейден, благодаря тебе я смогла проститься с отцом. Это такой прекрасный подарок, особенно в наши дни.

Я провел пальцами по ее щеке. Грейс обняла меня за шею. Мы замерли. Ком в горле мешал мне говорить.

– Я рад, что ты не опоздала и сумела провести с отцом хотя бы несколько дней. Ради этого все и затевалось.

– Знаю, – ответила Грейс, теребя мне кожу на шее. – Знаю.

– Все, о чем я тут говорил… Грейс, для тебя я готов сделать что угодно.

Легкая улыбка смягчила ее напряженное лицо.

– И я готова для тебя сделать что угодно.

Пространство между нами исчезло. Мне не терпелось снова ее поцеловать.

– Хейден, спасибо тебе за все, что ты для меня сделал, – сказала Грейс, прервав наш недолгий поцелуй.

– Не надо меня благодарить, – смутился я.

– Но я все равно благодарю, – улыбнулась Грейс. – Так что прими мою благодарность.

Когда она улыбалась, ее губы становились особенно прекрасными.

– Хорошо, Грейс. Принимаю.

– Твое сердце все еще остается разбитым? – осторожно спросила она.

Думаю, она хорошо слышала, как оно шумно колотится в моей груди, теплое и вполне живое.

– Пока ты со мной, мое сердце не может быть разбитым.

Такое признание слегка ошеломило Грейс, но опять-таки я говорил правду. Она была всем, что требовалось мне для жизни и счастья. Моей движущей силой. Грейс и не подозревала, что целиком повелевает моим сердцем.

– Я всегда буду с тобой, – тихо сказала она.

От ее нежного взгляда все во мне ожило.

– Тогда мое сердце никогда не разобьется.