Пленники Зоны. Смерти вопреки - Сергей Коротков

– Да… – ученый вновь поник. – Неужели все это правда, а?..

– Так давайте же перестанем фантазировать! Сегодня не тот день, чтобы проводить исследования. Вернее, не та ночь. Сейчас наша задача – устранить последствия аварии и остановить это нашествие мутировавших зверюг! – старший лейтенант махнул в сердцах в сторону центрального зала. – Кстати, откуда они все же могли взяться?

– Не знаю…

– Ну, так давайте подумаем! Раскинем мозгами, так сказать. Где и в какое время могла быть вот такая радиоактивная вода?

– В прошлом?

– Так я же и говорю – «где могла»!

– Хм… В прошлом такая вода могла быть где-нибудь в Нагасаки… После сброшенной на него американцами бомбы.

– То есть, вы хотите сказать, что в результате ваших исследований прямо отсюда вы могли бы попасть в Японию сорок пятого года?

– Не знаю, – повторил уже в двадцатый раз за последнее время Синцов. – Наверное, теоретически это возможно. Но для таких дел научные круги могут пройти через прорву времени, чтобы разработать планы точных переходов. А для этого сначала нужно довести временные переходы до автоматизма. И если отрегулировать блок центрального ресивера…

– Стоп! – Шелестов начал терять терпение. – Не загружайте меня научной терминологией. Скажите просто – сейчас вы в состоянии это сделать?

– Нет.

– Что и требовалось доказать. Этого достаточно, Вениамин Константинович. Тогда вопрос второй: а вы когда-нибудь видели подобных этим крыс? Или, быть может, слышали, что такие существуют? В той же Японии – после ядерной бомбардировки?

– Нет. Ходили слухи, что где-то в недрах московской подземки любители полазить в недоступных местах встречали нечто похожее… Но это лишь слухи.

– Ну, а вода радиоактивная в московском метро тоже имеется в огромных количествах?

– Нет.

– Вот об этом я и говорю! Значит, в данный момент на земле не существует таких мест, где бы могли оказаться рядом здоровенные крысы и радиоактивная вода?

– Наверное, нет. Но я не могу ответить за всю землю. Мало ли те же американцы проводят исследований…

– Нам еще не хватало, чтобы вместе с крысами к нам полезли какие-нибудь американские «морские котики»! – Шелестов всплеснул руками. В этот момент он уже полностью экипировался и был готов к выходу. – Все, хватит, Вениамин Константинович. Завершим пока эту дискуссию. Время действовать. А его у нас, как понял я, уже совсем не осталось.

– А мы уже опоздали. Да и теперь все равно. Консоль же запущена. Опасна она была лишь во время подготовки к запуску. Если бы не запустилась, то контуры ресивера могло замкнуть. И тогда неизвестно что могло бы быть. Там же тоже обогащенный уран есть…

– Час от часу не легче!

– Но вы не волнуйтесь, его там совсем мало, всего несколько грамм…

– На мой взгляд, все это время волновались именно вы. Ну, что ж, пуфф… – старший лейтенант с силой выпустил воздух из легких, встал у двери и показал Синцову на нее: – Прошу! Надо спешить, иначе этаж затопит окончательно, и тогда мы точно до оружия добраться не сможем. Чтобы отрастить жабры, нужны долгие эволюционные процессы. Скобленко, я пока возьму на всякий пожарный твой автомат и пару магазинов к нему, а тебе оставляю заряженный ПМ. Степан, ты остаешься за старшего. Если что, сразу докладывать, но пока ничего не предпринимать. Подлечитесь, и неполадки с элками устранить не забудьте. Баранов! Ты – старший над дверями!

За спинами уходящих разразился насмешливый бас Кицелюка:

– Вот видишь, Баранов! Твое первое командирское назначение!

* * *

– Товарищ сержант, – Вовка, «командующий» дверными створками, за которыми продолжали бесноваться звери, время от времени бросающиеся на стеклянную преграду, решил устранить пробелы в знаниях. – Скажите…

– Так, – перебил его Кицелюк, – давайте, парни, все же перейдем на краткость во время операции!

– Н-не понял.

– Меня зовут Степан. Это гораздо короче, чем «товарищ сержант». Вообще, во время операций принято использовать позывные – без уточнения воинских званий, фамилий и имен. Этого требует и боевой устав. Мой оперативный позывной – «Гор». Но если вы сейчас не запомните его, то уж имя явно примелькалось. А крысы точно его никому передать не смогут.

– Я понял, Степан, – Баранов тряхнул головой, облаченной в прорезиненный капюшон. – А нам как быть с Виталиком?

– Нууу… как понял уже я, Скобленко живо отзывается на данную тобой кличку…

– Скребок, что ли? – Вован хохотнул. – Дык, фамилия его подходящая, да, Виталь?

– А по мне, так хоть Скребком зовите, лишь бы по сусекам не водили… – отшутился орудующий бинтами и лейкопластырем младший сержант. Обработку ран Кицелюка он завершил, а теперь старался их скрыть под повязками. Но, в основном, ранами оказались гематомы и царапины. Плотная брезентовая ткань костюма специалиста, в отличие от прорезиненной «элки», стойко перенесла зубы и когти крыс-мутантов.

– Вот если не в обиду, то пока так и будем звать, – заключил сморщившийся от жжения по всему телу Кицелюк. – Зараза… Уколы сделать надо всем. От столбняка. Обязательно. Так что, пока я не оделся еще, давай мне первому. Потом я тебе. А Баранову что придумать можно?

– Я знаю! – почти без паузы, не раздумывая, воскликнул Скобленко, чем вызвал удивление Вовки. Тот развернулся всем корпусом, оставив без внимания подчиненную дверь. А Виталик как ни в чем не бывало продолжил: – Ты же сам говорил, что хочешь прапорщиком остаться служить?

– Ну, да…

– Вот и будешь «Пра».

– Хоть горшком… – Баранов хмыкнул, явно довольный предложением товарища. – Но я все же спросить хотел. Сколько нашему командиру лет?

– Вот ты о чем, – догадался Кицелюк. – Хочешь узнать, почему он до сих пор старший лейтенант? Что ж, немного проясню ситуацию. Роман Валентинович – человек в какой-то мере справедливый. По-своему, конечно. И не совсем ординарный. Под Кандагаром его группа попала в засаду, где он потерял всех сослуживцев и сам был тяжело ранен. Еще перед рейдом он долго спорил с одной крупной шишкой, предвидя возможный исход. Но генерал этот даже слушать не захотел мнения капитана. Да-да! – Степан выразительно кивнул. – Ты не ослышался. Именно – капитана. Ну, а после госпиталя, Шелестов нашел этого вояку и… Словом, разжаловали его за самоуправство и применение силы к старшему по званию. Чуть не уволили тогда из армии совсем и под суд не отдали. Еще и полученные ранения этому способствовали. Был, правда, суд офицерской чести. Показной такой… Прямо в Штабе группировки. Но на нем нашелся один защитник, тоже в генеральском звании. Разведчик в корне, – сержант едко хмыкнул. – На словах, конечно. На самом деле из него разведчик, как из меня балерина Большого театра. Но, вечно служа по штабам, он уважительно относился к специфике работы диверсантов. Да еще и связи родственные наверху имел. Вот благодаря ему наш командир сюда и попал. Дело замяли, но на всякий пожарный разжаловать не забыли. А лет ему двадцать восемь. Так что успеет еще капитана вновь получить, лишь бы никакого другого стратега на его пути не появилось, а то ведь не удержится опять.