Пленники Зоны. Смерти вопреки - Сергей Коротков

– Угу, – пробурчал Орк, – и жрать дико хотца.

– Красота-то какая! – воскликнула Анжела, поднимаясь на ноги и разглядывая окрестности.

Кругом, и правда, местность радовала взор. До самого горизонта по обе стороны от дороги тянулось зеленое лесное покрывало, вплотную подходя к шоссе. Местами даже чересчур близко. Легкий свежий ветерок шевелил листвой и травкой. Отдельные пучки травы и кусты аж залезли на липкий, разогретый солнцем асфальт, а обочины вообще утонули в густой темно-зеленой хвое. Сосны, елочки, редкие березки образовали заросли, пытаясь занять обочины трассы. И это им вполне удалось!

Зелень обступившего дорогу леса удивляла насыщенностью, свежестью и приятным хвойным запахом, в отличие от недавних куцых, серых, гнилых пейзажей Зоны. Дышалось легко и свободно.

Трасса, сколько хватало взгляда, плавно петляла между пологими сопками. Горный рельеф напомнил Никите уральские места. Он блаженно потянулся, почти не ощутив боли от недавно сломанного ребра, подмигнул Димону, поправил автомат на спине и встал.

– Неплохо бы, если бы это оказался Урал, – сказал он, любуясь природой, затем, увидев военврача, оттаскивающего на обочину раненного Баллона, спохватился: – Родео, помоги Доку, потом покуришь. И всем принять вправо. Не хватало, чтобы тачкой нас тут снесло на трассе! Орк, поднимай зад свой, живей. Роман, ты чего? Голова? Ну, у меня тоже галюники, глаза выдавливает… внутричерепное, поди. Давай на обочину и глянь КПК. Че там у нас за год такой? Надеюсь, теперь попали куда надо? Не накосячил с Мебиусом этим, как Мешков?

Когда мозги вернулись на место, явь вокруг стала менее привлекательна и более таинственна. Никита, а вслед за ним Холод и Димон вслух начали удивляться некоторым несуразностям и казусам окрестностей.

– Че-то птички не поют. Такая благодать, а ни звука, ни пука.

– Машин на трассе не видать, кроме этой развалюхи.

– Тут что, дорожные службы не робят? Заросло все на фиг, и асфальт старый, как говно мамонта.

– Точно Урал, командир! – сообщил Ден, поправляя СВД на плече. – Гляди, серия на номере «бэхи»: девяносто шесть. О, это ж Ебург! Точняк.

– Вижу, – задумчиво произнес Никита, рассматривая остов «БМВ» с колесами-лепешками, ржавыми бортами и отсутствующими стеклами, – только почему авто торчит тут брошенное, а госзнак не снят? И вообще…

Отряд стал оглядываться, недоуменно вертя головами и толпясь на обочине. Старый автомобиль насквозь зарос кустарником и бурьяном, некоторые ветки лианами обвили каркас машины, теряясь в чаще рядом с шоссе.

– Смотрите, – крикнул Родео, тыча пальцем в облезлый дорожный знак с указанием населенного пункта. – Ща гляну, куда дорога.

Он побежал по трассе к указателю, стоящему в тридцати метрах поодаль, громко стуча берцами по пыльной грязной дороге.

– Э-э… Родео, ну-ка постой, – позвал Никита, подспудно напрягаясь от еще не понятного волнения. Рука невольно легла на приклад «вала».

– Ничего не пойму, – промолвил нахмуренный Роман, стоя позади всех и тряся КПК, – что за ерунда такая?

– Чую, дерьмецом пахнет, – прошептал Холод, снимая винтовку с плеча и вглядываясь в стену леса, – не нравится мне все это.

– Что у тебя, Роман? – строго спросил вполоборота майор, не отрывая взгляда от остановившегося Родео. Возбужденный голос того совпал с ответом ученого:

– Екатеринбург двадцать пять кэмэ-э, – заорал один.

– Сегодня двадцать пятое мая две тысячи… – прогундосил другой, бледнея и вороша седой ежик на голове дрожащей рукой, – двадцать седьмого… го… года.

– ???

– Что-о-о?!

– Твою-ю ма-ать!

Люди обернулись к растерянному ученому, тыкающему кнопки в «наладоннике». Лица вмиг стали кислыми и угрюмыми.

– Информация точная. Это две тысячи двадцать седьмой год. Май. Но… как же так?..

Наступило молчание. Тихо застонал Баллон, полусидящий на проросшей обочине спиной к ободранному крылу автомобиля. Док склонился над ним. Немую сцену оборвал вопль Родео. Все обернулись на его душераздирающий крик. И обомлели – только что беснующийся от радости Родион стал похож на ежика, утыканного вместо иголок несколькими стрелами с красным оперением. Они торчали из его спины, боков, груди, шеи. Неожиданно из леса мелькнула еще одна стрела и вонзилась ему в глаз. Родео грузно повалился на асфальт.

С обеих сторон дороги раздались свист, улюлюканья и крики. Разведчики спецназа, сдергивая с себя оружие и пригибаясь, бросились к авторухляди, моментально собрались в кучу и ощетинились стволами. Перекрикивая мат Орка и Холода, Никита истошно заорал на Романа, стоящего недалеко в позе истукана с КПК в руках. И вдруг увесистый камень, брошенный пращой, сильно ударил майора в шлем возле виска. Все поплыло у него перед глазами, стало мутнеть и погасло. Но в последнюю секунду Никита заметил пронзенное копьем тело ученого, вспышки из дула автомата сидящего рядом Орка и летящие со всех сторон камни и стрелы.

А потом все исчезло.