Лабиринт смерти - Филип Киндред Дик

— Вы имеете в виду, из–за этого вторжения. — Денфельд раздраженно потер ноздрю. — Ну что ж, мы будем преследовать его судебным предписанием, — заявил он, хмурясь и напуская на себя самый свирепый вид. — Куда бы он ни уехал.

— Уиллис Грэм, — сказала мисс Найт, — уехал туда, где его не достанут никакие предписания.

— Вы хотите сказать, что он умер?

— Он просто ушел из нашей жизни. Теперь он вне той Земли, на которой живем мы. Он у своего врага, своего старого врага, — и с тем, кто может стать новым другом. Так, по крайней мере, можно надеяться.

— Мы отыщем его, — пообещал Денфельд.

— Хотите пари? На пятьдесят юксов?

Денфельд заколебался:

— Я…

Мисс Найт вернулась к своей машинке, а затем, на секунду оторвавшись от нее, сказала:

— Всего хорошего, мистер Денфельд.

Денфельд замер у ее стола — что–то привлекло его внимание, и затем он потянулся, чтобы взять это: маленькую пластиковую статуэтку, изображавшую человека в мантии. Какое–то время он держал ее в руках — мисс Найт попыталась не обращать на него внимания, — но он все стоял, ощупывая статуэтку, разглядывая ее внимательно, торжественно. Лицо его приобрело удивленное выражение, словно он ежесекундно подмечал что–то новое в пластиковой фигурке.

— Что это? — спросил он у мисс Найт.

— Статуэтка Бога, — ответила мисс Найт и прервала свое суетливое стрекотание на машинке, разглядывая Денфельда. — У многих такие есть — это же повальное увлечение. Разве вы не видели их раньше?

— А Бог выглядит именно так? — спросил Денфельд.

— Нет, конечно же нет; это ведь только…

— И все же это Бог, — сказал он.

— Ну, вообще–то да. — Она смотрела на него и видела в его взгляде удивление, его сознание сузилось до восприятия одного лишь этого предмета… И тут она поняла: «Ну конечно же, Денфельд — Новый Человек. И я наблюдаю за тем самым процессом — он становится малышом». Встав из–за стола, она попросила:

— Присядьте, пожалуйста, мистер Денфельд. — Она довела его до кушетки и усадила… «Он забыл о своем дипломате, — дошло до нее. — Забыл окончательно и бесповоротно». — Может, мне вам что–нибудь принести? — спросила она, не найдя ничего лучшего и пребывая в затруднении. — Может быть, коки? Или дзиня?

Денфельд глянул на нее широко распахнутыми, полными надежды глазами.

— А можно мне вот это? Чтобы хранить?

— Конечно, — ответила она и почувствовала к нему сострадание. «Еще один из немногих оставшихся Новых Людей дождался своей очереди, — подумала она. — И где теперь его высокомерие? Где оно у остальных?»

— А Бог может летать? — спросил Денфельд. — Может ли Он раскинуть руки и полететь?

— Да, — кивнула она.

— Когда–нибудь… — Он вдруг замолчал. — Мне кажется, все живые существа будут лететь — или бежать — или хотя бы ползти; кто–то быстро пойдет, как в этой жизни, но большинство будут лететь или ползти. Выше и выше. Непрестанно. Даже слизняки и улитки — они поползут очень медленно, но когда–нибудь они это сделают. Все они в конце концов это сделают — не важно, как медленно они будут ползти. Оставляя позади долгий путь — ведь это должно быть сделано. Вы согласны?

— Да, — ответила она. — Очень длинный путь позади.

— Благодарю вас, — сказал Денфельд.

— За что?

— За то, что вы подарили мне Бога.

— Ну хорошо, — сказала она, и стоически принялась за машинку. В то время как Гораций Денфельд все играл и играл с пластиковой статуэткой. С беспредельностью Бога.