Лабиринт смерти - Филип Киндред Дик

— Этому я не верю, — решительно заявил Провони.

— Почему? — Фроликсанин обследовал его мозг — проворно, однако и со свойственной ему тактичностью. — А, понятно, — сказал он. — Тебе известно, что водородные бомбы можно создать задолго до того, как наладится межзвездное сообщение. Ты прав. — Он сделал паузу. — Ну ладно. Мы позволяем себе вовлекаться, только когда просьба о помощи приходит с корабля, пригодного для межзвездных перелетов. Потому что цивилизация, находящаяся на этой стадии развития, потенциально опасна для нас. Ведь они нашли нас. И от нас требуется какой–то отклик… как, кстати говоря, и в вашей мировой истории, когда адмирал Перри пробил стену, окружавшую Японию, — и целой стране пришлось модернизироваться в какие–то несколько лет. Помни об этом: ведь мы могли бы просто убивать каждого астронавта в его межзвездном корабле вместо того, чтобы выяснять у него, что мы можем предпринять для стабилизации его культуры. Ты просто не поверил бы, если бы узнал, сколько различных культур охвачено войнами, борьбой за власть и засильем тираний… некоторые из них куда более развиты, чем ваша. Но вы удовлетворили нашему критерию: вы разыскали нас. Поэтому я здесь, Торс Провони.

— Мне совсем не нравится то, что ты говорил об истребленных животных. — Он думал о шести миллиардах Старых Людей. «Не поступят ли и с ними так же? — задумался он. — Не поступят ли они так со всеми нами — Новыми Людьми, Аномалами, Старыми Людьми, Низшими Людьми, — не прикончат ли они нас, чтобы унаследовать нашу планету со всем тем, что было создано руками человека?»

— Торс Провони, — обратился к нему Морго, — позволь, я разъясню тебе два пункта, которые наверняка помогут разрешить твои сомнения. Во–первых, мы уже много столетий знаем о вашей цивилизации. Наши корабли входили в атмосферу Земли и скользили там еще во времена китобойных лодок. Если бы мы захотели, то в любой момент могли бы занять ваше место; тебе не кажется, что куда проще было бы разгромить «тонкую красную линию», алые мундиры, чем противостоять кобальтовым и водородным тактическим ракетам, что нас ожидало бы — собственно, и ожидает — теперь? Я прислушивался. Несколько ваших сторожевых кораблей слоняются где–то неподалеку от того места, где мы начнем подвергаться воздействию гравитационного поля Солнца.

— А во–вторых?

— Мы будем красть.

— Красть! — Провони был ошарашен. — Что красть?

— Ваши бесчисленные игрушки: пылесосы, пишущие машинки, трехмерные видеосистемы, компьютеры — в обмен на то, что разделаемся с тиранией, мы там немножко поболтаемся, получая, если возможно, работающие образцы или их описания: все мыслимые растения, деревья, лодки, рабочие инструменты; вы подскажете нам.

— Но ведь технологически вы далеко впереди нас.

Явно польщенный, Морго пояснил:

— Это неважно. На каждой планете каждая цивилизация разрабатывает уникальные, идиосинкразические инструменты, методы, теории, игрушки, кислотостойкие цистерны, карусели. Позволь мне спросить: предположим, тебя переместили бы назад, в Англию восемнадцатого столетия. И ты мог бы забрать с собой оттуда все, что тебе приглянулось. Разве ты не уволок бы оттуда кучу всякой всячины? Одни картины… впрочем, я вижу, ты понимаешь.

— Причудливые мы существа! — яростно выговорил Провони.

— Да, точно подмечено. Кстати, эта причудливость — один из важнейших полезных элементов Вселенной, Торс Провони. Она представляет собой частный случай принципа единственности, который ваш же мистер Бернхад сформулировал в своей книге «Теория апричинности, определенная относительно двух осей». Единственность единственностью, но есть еще и то, что Бернхад назвал «квазиединственностью», из которой многие…

— Я сделал для Бернхада его теорию, — перебил Провони. — Я был тогда молоденьким, хитрожопистым университетским парнишкой, одним из учеников–ассистентов Бернхада. Мы вместе подготовили все данные, все ссылки, все–все — а потом опубликовали это в «Nature», где над статьей значилась только фамилия Бернхада. В 2103 году мне было восемнадцать. Сейчас мне сто пять. — Он скривился. — Старик, другими словами. Впрочем, я по–прежнему бодр и весел — я могу жить в полную силу. В конце концов, читали же мы о доживших до двух сотен лет, о родившихся еще до 1985 года, когда был выделен вирус старения и антигериатические препараты были замагистрированы сорока процентам населения.

Потом он подумал о животных и о тех шести миллиардах землян, которые шли в никуда… или, разве что, в эти немыслимые по размерам лагеря для перемещенных на Луне, с их непроницаемыми стенами блоков; заключенные даже не могли видеть окружающий их пейзаж. «В этих лагерях должно быть где–то от двенадцати до двадцати миллионов Старых Людей, — прикинул, он. — Целая армия. Когда они возвратятся на Землю? Двадцать миллионов? Десять миллионов квартир? Двадцать миллионов рабочих мест, и все для нон–Джи. Никакой Государственной гражданской службы. Грэм, похоже, подкладывает нам хорошую свинью, — сказал он себе. — Если мы даже частично возьмем на себя функции правительства, нам придется заняться этими двадцатью миллионами. Могло бы так получиться, что мы — немыслимое дело! — отправили бы их обратно в лагеря на «временной» основе. Господи, — подумал он, — как же ты насмешлив».

Морго Ран Вилк внезапно произнес:

— По левому борту военный корабль.

— Чего–чего?

— Посмотри на экран своего радара. Там есть выброс сигнала — корабль, довольно большой, движущийся очень быстро — слишком быстро для торгового судна, — направляющийся к нам. — Пауза. — У них курс на столкновение; они собираются пожертвовать собой, чтобы остановить нас.

— А они могут?

Морго терпеливо объяснил:

— Нет, Торс Провони. Даже если бы они установили водородные боеголовки на 0,88 или четыре торпеды с водородными боеголовками.

«Я подожду, — подумал Провони, сосредоточившись на экране радара, — пока не разгляжу его. Ведь это явно один из тех новых быстроходных LR–82». Он устало вытер лоб.

— Нет, те были еще десять лет назад; я живу в прошлом. Так или иначе, — заключил он, — это быстроходный корабль.

— Но не такой быстроходный, как наш, Торс Провони, — заметил Морго.

«Серый динозавр» затрясся и загудел, когда были включены ракетные двигатели; затем раздался характерный вой, сопровождавший вход в гиперпространство.

Военный корабль направился следом; он опять висел на экране, приближаясь с каждой секундой, все его главные двигатели пламенели сверкающими нимбами пляшущего, пылающего желтого света.

— Думаю, здесь это и закончится, — сказал Провони.