Порог - Сергей Лукьяненко

— Почему? Пракс был его активным сторонником! — Бэзил посмотрел на экраны и кивнул. — Понятно. Вижу. Капитаном был не Пракс, а его дублер.

На экранах сейчас были члены экипажа обоих кораблей. Двое мужчин и две женщины — очень похожие на людей, даже дизайн космических скафандров, в которых они фотографировались, напоминал двадцатый век Земли. Двое мужчин, не похожих друг на друга, и две женщины-близнецы. Четыре кисы, на взгляд Матиаса, различались лишь оттенками шерсти. Он не настолько хорошо помнил лица космонавтов, хотя…

— Я знаю о Праксе. — Первая-вовне нахмурилась. — Он действительно готовился как капитан первого корабля и считался одним из самых ярых сторонников дружбы с кисами. Но после трагической смерти брата, тренировавшегося как второй пилот, он ушел в отставку.

— Вторым пилотом был брат Пракса. — Бэзил нахмурился. — Нэтрис. Он ничем себя особо не проявил, обычный астронавт, тень знаменитого брата, такое часто случалось на Не-варе. Я плохо знаю его историю. Марк! Что есть по Нэтрису в твоих базах данных?

— Только имя и даты жизни. Умер через тридцать лет после встречи кораблей у Ласковой.

— Ага, — сказал Бэзил с удовлетворением. — Первая, выводи свою информацию на те экраны. — Он взмахнул рукой направо. — А меня подключи к левым…

Достав из кармана старомодные виртуальные очки, Бэзил стал разгребать воздух перед собой. Структура данных на служебном экране раздробилась, начала ветвиться — Бэзил шел по одному ему понятным ссылкам, извлекая из электронной памяти давным-давно забытый всеми эпизод из истории Невара — мирной истории.

— Вот наша версия, — сказала Первая-вовне. Нахмурилась: — Однако… я зря не обратила внимание на эту историю, крайне странно… Нэтрис был командиром корабля «Ураган-8», совершавшим пробный полет по высокоэллиптической орбите… корабль получил повреждения от столкновения с метеоритом… экипаж погиб при разгерметизации…

На экранах замелькали фотографии, строчки печатного и рукописного текста — шрифт был причудлив и напоминал кириллицу, которую перерисовывал, по ходу дела украшая завитушками, неграмотный каллиграф.

— Ничего себе, — сказал Матиас. — Я знаю лишь два случая за всю историю земной космонавтики, когда происходило столкновение с метеоритом. Один раз при полете у кольца Сатурна, другой раз в поясе астероидов. И то… второе столкновение серьезных повреждений не вызвало.

— А первое? — спросил Уолр.

Матиас сделал скорбное лицо и развел руками.

— Вот оно, — сказал Бэзил. — Спасибо за уточнение, действительно — «Ураган-8». Испытательный полет. Они испытывали системы жизнеобеспечения в длительном полете, крутились почти три недели. Благополучное приводнение, проблемы со здоровьем у экипажа… нет, ничего серьезного, просто невесомость и гиподинамия… Через год «Теплый ветер» стартовал к Ласковой, и Нэтрис был на борту вместе со своим братом-капитаном. Во время встречи они подписали заранее согласованный договор о преимущественном праве владения Ласковой кисами с особым правом «детей солнца» на свободное посещение, перемещение, поселение и ведение хозяйственной деятельности. По большому счету, там только вопрос формального суверенитета! Все, кто желает, могут там жить.

— В нашей истории капитаном стал Лоус, дублер Пракса. Он придрался к одной из формулировок договора, как впоследствии было признано, трактуя ее не совсем правильно. Отказался подписывать договор и предложил разделить планету на две зоны колонизации. Кисы были оскорблены, в первую очередь — самим фактом нарушения согласованного договора. После возвращения кораблей они предъявили права на планету и бросили все ресурсы на строительство флота. Гуманоиды поступили аналогично.

— Расхождение понятно, — сказал Бэзил. — Но как вы хотите его исправить?

Скудная порция информации на его части экранов неподвижно застыла. А вот на экранах, подключенных к базе данных станции, продолжался какой-то поиск. Матиас отметил для себя, что либо Первая-вовне использует неизвестный и невидимый интерфейс, либо на станции все же есть искин, достаточно мощный, чтобы воспринимать беседу и работать без формального задания.

— К кораблю была направлена спасательная экспедиция, — сказала Первая-вовне. — Пракс и еще один астронавт… на корабле «Ураган-9» они осуществили стыковку с мертвым кораблем… перешли в жилой отсек, сняли научную аппаратуру и тела погибших…

— Кажется, нам повезло, — сказал Уолр, тоже изучающий экраны. Похоже, специалист по гуманоидам знал и язык «детей солнца».

— Нам неслыханно повезло! — подтвердил Двести шесть — пять. — Я огорчен тем, что это означает наше исчезновение из реальности, но для Невара — это спасение.

Матиас не умел читать на языке «детей солнца», но в этом, похоже, не было нужды. На всех экранах теперь было лишь одно изображение — фотография большого шара из белого камня на зеленой лужайке. Судя по намеченным контурам иллюминаторов и нарочито грубо вырубленной дыре — это было стилизованное изображение злополучного «Урагана-8».

А в дыре был закреплен маленький серый камень.

— Тот самый метеорит? — воскликнул Матиас.

— Да, — напряженно сказала Первая-вовне. — Если верить открытой информации — тот самый. Перед нами памятник героям космоса, открытый после возвращения «Урагана-9». Его уже давно не связывают с несчастным Нэтрисом и его напарником. Это памятник всем погибшим в небесах. Нам нужно лишь взять этот метеорит — и убрать его из реальности. После этого мир изменится.

— Нэтрис не погибнет, Пракс возглавит экспедицию, «дети солнца» поступятся амбициями и сделают навстречу кисам шаг, который те признают бесспорным доказательством вечной дружбы и любви, — подхватил Бэзил. — Браво! История вернется к норме! Но… вы действительно готовы на это? Есть ли у вас возможность самой… проследовать в наш мир?

— Нет, — сказала Первая-вовне. — Я уже говорила это. И даже высокочтимый Двести шесть — пять не вправе уйти в тот мир. Вернетесь только вы.

Феол шумно вздохнул. Его жутковатый третий глаз закрылся, будто паразит внутри гуманоида решил поспать.

— Простите моего бедного друга, — невозмутимо сказал Двести шесть — пять. — В силу особенностей разума Толлы ему трудно осознать всю печальную необходимость нашей гибели. Вначале он умолял меня отпустить хотя бы его, если уважаемая Первая-вовне позволит. Но потом решил, что не хочет покидать меня, что это будет бесчестно.

— Отпустить? — Бэзил ошарашенно посмотрел на ученого Феол. — То есть вы можете его выну… отпустить?

— Разумеется, так же как и впустил, — ответил Двести шесть — пять. — Вы же не считаете меня тираном, главенствующим в нашем симбиозе? Не думаете, что я принуждаю Толлу силой? В природе их вид практически неразумен, личность формируется в нем лишь после нашего соединения. Если я отпущу Толлу, он утратит доступ к моему мозгу и станет лишь смышленым животным. Я объяснил это Уолу, и он, поразмыслив…

— Уважаемый и добрейший Двести шесть — пять, — сказала Первая-вовне. — Я убеждена, что все люди знают особенности вашего симбиоза. Не стоит зря тратить время. Лучше сосредоточимся на том, как нам добыть метеорит!