Покорение Америки - Геннадий Марченко

Увидев в прицел, как голова Костелло разлетается красными брызгами, я, словно удирающий от лисы заяц, рванул вверх по лестнице. Рывок – скоба отлетает вместе с замком, и я взлетаю в тамбур и на крышу. Снизу слышны крики и женский крик. Не отвлекаться, скоро здесь будут и мафия, и полиция.

Протираю карабин носовым платком. Не знаю, насколько сейчас развита дактилоскопия, но лучше подстраховаться. Обёртываю оружие поджидавшей меня здесь простынёй и аккуратно укладываю в выемку под днищем водонапорной бочки. Кто знает, как в будущем повернётся, вдруг этот карабин мне ещё пригодится?

Ну а дальше бегство по уже проторенному маршруту. К счастью, ни на крыше, ни в подъезде соседнего дома мне никто не встретился, и, выйдя на улицу, я не удержался, чтобы не посмотреть, хотя бы издалека, что происходит возле парикмахерской. Там уже толпился народ, кто-то отчаянно размахивал руками, слышались громкие голоса, а несчастный хозяин-толстячок, к которому люди боялись приближаться, словно к прокажённому, сидел на крыльце заведения, горестно обхватив руками голову.

Вдали послышалась сирена, и я предпочёл исчезнуть.

На следующее утро я держал в руках свежий номер «Нью-Йорк геральд трибюн» с заметкой о покушении на предполагаемого главаря социальной мафии Америки.

Новость была снабжена фото, на котором четверо копов несли носилки с укрытым простынёй телом.

«Окружной прокурор Нью-Йорка Томас Дьюи высказал предположение, что убийство Костелло^[42] – результат внутренней борьбы между итальянскими гангстерами, – писал репортёр. – И происшедшее может означать, что начинается передел сфер влияния, новая Кастелламмарская война. А это – новые жертвы, в том числе со стороны мирного населения. И потому властям следует немедленно принять меры к тому, чтобы предотвратить зарождающуюся бойню».

Что ж, неплохо, если власти прислушаются к советам Дьюи. Тогда мафиози уж точно станет не до меня. Правда, и наш с Джорданом бизнес это может в какой-то мере задеть, но мы всё же не итальянцы, и я надеялся, что нам в этом плане повезёт.

Когда сутки спустя я показал Лэнсу газету, он со мной согласился. Но я не преминул добавить с толикой иронии, что, появившись в Нью-Йорке, я стал для многих большой проблемой, и ему ещё повезло, что он на моей стороне. Джордан же, усмехнувшись, предложил поспарринговать. Я был не против: мне требовалась какая-то психологическая разрядка, а употреблению крепких напитков я всегда предпочитал спортивные упражнения.

Вот не пойму, везёт мне или я по жизни такой крутой? Столько всего за год с небольшим произошло со мной, что другому на несколько жизней хватит, а я до сих пор цел и невредим. Может, за мной кто-то свыше приглядывает? Тот, например, по чьей воле я оказался в этом времени. А если это не природное явление, а и впрямь эксперимент какого-то разумного… сверхразумного существа? Нет, лучше не забивать себе голову всякой ерундой. Многие знания – многие печали.

Между тем наши дела всё больше шли на лад. В середине месяца я выплатил очередные дивиденды Вержбовскому и Науменко, не забыв отдельно премировать четвёрку своих бойцов. При этом я напомнил подполковнику и атаману, что пора бы уже приглядеть списанное судно на предмет превращения оного в «Русский клуб».

– Честно сказать, Ефим Николаевич, я мало разбираюсь в кораблях, поскольку всю жизнь служил в пехоте, – несколько смущаясь, заявил мне Виктор Аскольдович. – Может, вы уж сами?

Атаман тоже признался, что в морском деле ни черта не смыслит, равно как и в плавсредствах, но за идею «Русского клуба» он также обеими руками «за». Ладно, выкрою некоторое количество времени для нашего общего дела. Тем более что кое-какие намётки имелись. С этими мыслями я вечерком заявился по старому адресу и вытащил Лючано Красавчика из дома в ближайшую закусочную.

– Лючано, есть дело. Понимаю, что ты член профсоюза и всё такое, но по дружбе ведь не откажешься помочь?

– Да что нужно-то?

– В общем, нужно списанное судно. Не очень большое и не очень маленькое и чтобы нормально держалось на воде. Хотим сделать из него плавучее место отдыха под названием «Русский клуб». Тут тебе и музей русского оружия, и ресторан – куда же без него – с концертной программой, и настоящая русская баня, и даже шахматы с участием ведущих шахматистов мира. Тебе персонально, как ВИП-клиенту, организуем парилку с берёзовым веником и бочонком кваса. Поможешь найти подходящее судно? Материально не обижу.

– «Русский клуб»? Хм, хорошая затея. Да только чем я помогу? Кладбище списанных кораблей находится на Статен-Айленде, тебе нужно туда брать с собой человека, который разбирается в морской технике, чтобы оценил, будет ли судно держаться на плаву, во сколько обойдётся ремонт… Плюс в любом случае придётся оформлять соответствующие документы, раз это будет действующее плавсредство. Если хочешь, могу порекомендовать специалиста, который отлично разбирается в морских судах, он в доке работает механиком.

Так я познакомился с Николасом Шейком, приятным немолодым человеком и настоящим профессионалом своего дела. За неплохие комиссионные он съездил со мной на Статен-Айленд, где ржавели, наверное, сотни кораблей – больших, средних и маленьких, от бывших круизных лайнеров до некогда юрких катеров. Я объяснил Нику, что мне нужно судно среднего размера, с хорошей устойчивостью и не совсем гнилое. Желательно пассажирское, а не какой-нибудь сухогруз. Тот пообещал в следующий выходной нанять моторку и исследовать имеющийся в наличии материал. В итоге неделю спустя на выбор мне были предложены три более-менее приличных судна. Мне приглянулся бывший прогулочный теплоход, на борту которого ещё угадывалось название «Орфей». Теплоход был колёсный, как в фильме Рязанова «Жестокий романс», и работал на дизельном топливе.

– Двигатели, конечно, порядком истрёпаны, но починить их можно, – говорил Ник, вытирая ветошью перепачканные мазутом руки. – Колесо тоже требует ремонта. Плюс, сами видите, настил во многих местах прогнил, окна выбиты. Чтобы привести судно в рабочее состояние, да ещё кое-какой мебелью обставить, потребуется вложить тысяч пятьдесят долларов. Ну а там уж на свой вкус, насколько позволят средства.

У меня уже было отложено именно на «Русский клуб» около семидесяти тысяч долларов, так что такое предложение вполне устраивало. Тем более что казино и бордель исправно приносили приличную прибыль. Оставалось оформить всё это официально, и, не мудрствуя лукаво, я направился в юридическую контору Фунтикова. Пусть Христофор Венедиктович отрабатывает моё заступничество.