Завтрашний день кошки - Бернард Вербер

– Да, тем более что в те времена это считалось редкостью, поскольку отправляться куда-либо в путь было очень опасно. Но на Иудею, в свою очередь, тоже напали, на этот раз воины Вавилона, нынешнего Ирака. Они захватили Пифагора и обратили в рабство.

– Не повезло ему.

– Да нет, как раз наоборот, ведь в темнице он повстречал проповедников культа Орфея, плененных во Фракии, а также халдейских жрецов. Эти религии он изучил тоже, а затем с помощью своих наставников бежал и направился на восток, в Индию.

– Это далеко?

– Очень далеко. Там Пифагор приобщился к индуизму. Проникнув в тайны этой религии, он вернулся в Дельфы и полюбил гадалку. Жрицы тамошнего храма тоже поделились с ним своими знаниями. После этого Пифагор высадился на своем родном острове Самос, но, поскольку в Греции установилась тирания, долго там не пробыл, решил отправиться дальше на запад и поселился в Кротоне, что на юге Италии. А потом убедил местных жителей помочь ему открыть школу, взамен предложив взять на себя экономико-политическое руководство городом. Ученики этой школы занимались спортом и медициной, геометрией и поэзией, астрономией и географией, политикой и музыкой, вплоть до того, что даже изучали вегетарианство.

– Я знаю, что именно этот человек ввел в обиход такие слова, как «философия» и «математика».

– Да, это действительно так. Ты хорошо усвоила урок.

Когда Патриция, всецело поглощенная жизнью этого персонажа, продолжила рассказ, я возражать не стала.

– Новых учеников набирали очень осмотрительно, основываясь только на двух качествах – уме и смелости. Чтобы поступить в это учебное заведение, соискатель должен был отказаться от всего. В то же время основанная Пифагором школа первой стала принимать на учебу женщин, чужеземцев и даже рабов. Что в те времена было поистине немыслимо.

– Сколько у него было учеников?

– Двести, иногда триста, но не больше. Помимо собственно занятий он также занимался исследованиями и проводил анализы в специально отведенных для этого лабораториях. Всю свою жизнь Пифагор потратил на то, чтобы проложить мостик между духовностью и знанием. А пусть свой нашел в числах. В течение первого года его ученики изучали могущество цифры 1, символизирующей собой единство Вселенной. На второй год их посвящали в тайны цифры 2, описывающей двойственность, такую как мужчина/женщина, день/ночь, холод/жара. На третий Пифагор объяснял своим последователям силу цифры 3, в качестве примера приводя тройственность тела, разума и духа, а на четвертый – мощь цифры 4, опираясь на четыре стихии природы: воздух, воду, землю и огонь…

В результате мысленного контакта содержавшиеся в рассказе Патриции сведения представлялись мне совершенно очевидными. Мне казалось, что я знала все это давным-давно.

– Пифагор считал, что к Вселенной можно подходить двояко: с точки зрения простой материи и с точки зрения чисел. И был убежден, что материя представляет собой результат взаимодействия бесконечно малых частиц, распределенных в пустоте и связанных между собой математическими законами…

Вот это да! Прямое подтверждение моих предчувствий.

– Он обосновал фундаментальные законы измерений, помимо всего прочего доказав теорему Пифагора, которая впоследствии легла в основу одного из основополагающих принципов архитектуры, а также открыл золотое сечение, правящее гармонией форм. Его девизом стало выражение «Все есть число». Наконец, он с помощью монохорда^[2] первым разложил музыку на гамму.

– Один-единственный человек совершил столько открытий в самых разных сферах науки?

– В 450 году один знатный вельможа из Кротоне, по имени Килон, не сумел сдать вступительных экзаменов, разозлился и убедил жителей города восстать против школы Пифагора. Он обвинил пифагорейцев в образовании закрытой элитарной системы и нежелании делиться своими знаниями со всеми остальными, а потом даже заявил, что в стенах заведения хранится сокровище. Чернь набросилась на учебное заведение, сожгла его дотла, а учеников и преподавателей, тщетно пытавшихся защитить своего учителя, перебила.

– Неужели, чтобы обрушить целую систему, хватило одного-единственного завистника?

– Пифагор погиб. На тот момент ему было восемьдесят пять лет. Его научные труды сожгли, но его идеи продолжали жить в его учениках, воспроизводивших по памяти его теории. Среди самых известных последователей философии Пифагора можно назвать греческих мыслителей Сократа и Платона, а также римского архитектора Витрувия.

– Ты считаешь, что мой кот Пифагор может оказаться реинкарнацией Пифагора человеческого?

– Твой вопрос представляется еще более животрепещущим от того, что Пифагор – вероятно, после своего пребывания в Индии – верил в переселение душ и даже утверждал, что сохранил воспоминания обо всех своих предыдущих жизнях, в ипостаси как животного, так и человека. К тому же у него было несколько кошек, которых он просто обожал.

– Так или иначе, но мой Пифагор утверждает, что сам выбрал себе имя.

– Как-то раз мне в голову пришла мысль о том, что мое страстное отношение к этому греческому философу объясняется тем, что я являюсь перевоплощением одного из его учеников, убитых во время пожара в школе. Борьба между невеждами и людьми просвещенными ведется с незапамятных времен.

– Кот Пифагор, мой друг, думает точно так же и утверждает, что варвары из зависти всегда стремятся убивать людей ученых и сведущих.

– На мой взгляд, учить нужно всех, но для этого в первую очередь следует подготовить разум каждого из них. Если этого не сделать, люди поймут все не так, используют инструменты в целях не созидания, а разрушения, а истину превратят в ложь, чтобы надежнее поработить современников. «Наука без совести – руины души», – говорил Рабле, великий французский гуманист эпохи Возрождения.

У меня было ощущение, что все, происходящее с нами на Лебяжьем острове, является далеким отголоском многочисленных кризисов прошлого. Я понимала, что конфликт, в котором мы все принимали участие, на самом деле представляет собой войну за территорию и средства к существованию. Войну цивилизации с варварством. Камбис II воевал с жрецами богини Бастет, Килон – с учениками Пифагора, а террористы из числа религиозных фанатиков – со светскими школами. Что же до нас, то мы воевали с крысами.

– Грядущее сражение меня страшит, – сказала я.

– Меня тоже. Если наша цивилизация не выдержит натиска врагов и рухнет, ждать ее возрождения придется очень и очень долго.

– Патриция, у меня к тебе есть еще одна просьба, довольно необычная. Ты не могла бы попросить маленьких людей во время битвы включить одну музыкальную композицию?

После этого мы решили вернуться в свои тела и приготовиться к пробуждению в реальном мире.