Колония. Дубликат - Константин Калбазов

– Сиделец, становись рядом, – остановив свой «Урал», скомандовал Семеныч по рации. – Давай ко мне.

– Принял.

Владимир по уже появившейся привычке посмотрел на лайку, устроившуюся рядом на специальной подстилке. Хорошая собака, а главное – с отличным чутьем, но требует постоянного ухода. Стоит только запустить, как запах псины начинает усиливаться, да так, что вот вроде и притерпелся, а в носу свербит. Так что лучше не лениться и регулярно купать собачку. Поначалу Белка сопротивлялась, но потом поняла, что это бесполезно, и стала стойко переносить издевательства своего нового хозяина.

С водой у него никаких проблем, как, впрочем, и у любой другой промысловой машины: имеется емкость с технической водой на полтонны, причем с помпой, чтобы можно было заправиться в любой речушке или ручье. Работа у промысловиков грязная, но тут вопрос даже не в гигиене, а в том, чтобы смывать кровь с машины. Незачем лишний раз раздражать животных ее запахом.

– Ну что, Белка, выходить-то можно? – поинтересовался Владимир у собаки.

Лайка только облизнула и без того влажный нос и часто задышала, высунув алый язык. Ну да, жарковато, не без того, хотя уже и август, и далеко за полдень перевалило, и местность пониже – горы далеко в стороне, а впрочем, климат все же достаточно мягкий, в той же Калмыкии куда как жарче.

Убедившись в том, что собака не выказывает никаких признаков волнения, Владимир вышел из машины и направился к Семенычу, который уже извлек из специального контейнера под полом холодильной камеры свой слонобой. Впрочем, скорее уж зубробой, ввиду отсутствия тут слонов. Ну, или по официальному названию ПТРС.

– Стрелял когда-нибудь из такой дуры? – подмигнув, спросил Семеныч.

– Смеешься? Где бы я из него стрелял?

Угу. Смысла кататься в Андреевский и покупать «промысловое ружье», как его тут скромно именовали, он не видел. Ну, хотя бы потому, что не знал, станет ли он и дальше заниматься промысловой охотой или присмотрит какое-нибудь другое дело. А в этом случае если модернизированный «Урал» тут реализовать без проблем, то с ружьишком не все столь однозначно. Пользуют его только промысловики, а они предпочитают покупать оружие в лавке Вертинского. С рук же оно пойдет по существенно заниженной цене. А она у этого монстра оч-чень серьезная.

– Ну не стрелял, значит, постреляешь. Я тебе ликбез потом проведу. А сейчас держи дуру и пристраивайся на крыле «Урала». Не боись, лягается, конечно, сильно, но руки пока никому не оторвало. Ты, кстати, поплотнее к плечу прижимай, чтобы не рассадить.

Дура и впрямь оказалась дурой. В смысле – тяжелой и громоздкой. Правда, держа это оружие в руках, сразу начинаешь ощущать себя по-другому. Более грозным, что ли. Добавляет оно уверенности в себе и своих возможностях, чего уж там. Приклад чем-то похож на виденные им в фильмах. Но в то же время легко угадывается, что он не родной, а современный новодел. А еще очень увесистая штука – за двадцать кило перевалит легко.

Пристроил сошки на крыле «Урала». Будь он пониже росточком, то вышло бы не так удобно. А так, очень даже хорошо. Оружие как раз на уровне глаз, не нужно ни пригибаться, ни на носочки становиться.

– О как! Прямо как под тебя делалось, – довольно констатировал Семеныч. – Итак, Сиделец, тут ничего сложного. Ружьишко, конечно, переросток и лягается, но в общем и целом все то же самое. Сводишь вон ту хреновину с вот этой, жмешь на загагулину и замираешь в ожидании прилива приятных ощущений.

– Да ты поэт, Семеныч.

– Угу. Пока не наступает проза жизни, мы все немного поэты. Теперь по зверюге. В какую будешь бить?

– Ну, наверное, вон в ту, что в сторонке.

– Неверно. Видишь вокруг нее трется теленок, ему еще минимум полгода ее сосать.

– Это теленок? – искренне удивился Владимир.

Было чему. Он наблюдал довольно внушительное животное. Судя по расстоянию, до него метров двести, этот малыш был росточком со взрослого быка, которых Валковский видел на Земле.

– Поверь, самое что ни на есть неразумное телятко. Чужое потомство самки к себе не подпускают – не смотри, что живут семьями. Так что – убил кормящую самку, убил и теленка. Нерационально это, да и в нашей среде не принято. Так что лучше бить в одинокую корову.

– А она стельная, и тогда опять урон, – не без иронии возразил Владимир.

– Ну, отстреливать-то все одно кого-то нужно. Так что это уже рефлексия. А вообще, по возможности конечно, предпочтение лучше отдавать самцам. Они крупнее, а потому, чтобы забить холодильник, хватит и трех особей. Возни меньше. Но тут тоже нужно смотреть, чтобы в семье для защиты оставалось минимум четыре самца. Потому и получается, что самка вроде расположена удачнее всего, но лучше все же выбрать вон того самца, справа. Их тут еще семеро. Явный перебор.

– Ясно.

– Теперь о том, куда нужно бить. Целься под лопатку. Попадешь – свалишь гарантированно.

– А как у ружьишка с разбросом?

– Нормально. На две сотни метров порядка сорока сантиметров, что для этих зверушек несущественно. Вот, собственно, и все. Теперь стреляй.

А что делать? Прицелился. Выстрелил. Хм. Как там оно было до установки этого приклада, который должен был компенсировать отдачу, Владимир не знал, но лягнуло его знатно. Плечо с непривычки сразу же заныло. А можно ли к подобному вообще привыкнуть? Это же форменная гаубица. Кстати, и по звуку тоже. Надо бы озаботиться берушами или наушниками, а то эдак и контузить может.

А насчет пушки – это в точку. Во-первых, у быка, в которого целился Владимир, тут же подломились передние ноги, и он как-то медленно и величаво завалился набок. Во-вторых, остальным членам этой группы или семьи гром совершенно не понравился и даже вызвал у них испуг. И они тут же ринулись в бега.

– Х-ха, Сиделец, а ты неплохой стрелок. Из незнакомой «фузеи» да еще и стрелял в первый раз, а попал на пятерочку.

– А я вообще неплохо стреляю.

– И это радует. Так, теперь «карамультук» в походное положение.

– Может, сначала быком заняться? Сам же говорил про подлых хищников.

– И заметь, я не врал. Но с этим ружьишком шутить себе дороже может выйти. Открывай магазин. Во-во, правильно. Патрон из патронника. Ага. Теперь снаряди пачку. Держи недостающий патрон. И снаряжай. Только затвор не дергай. Вот так, порядок. Все, тащи в пенал. И запомни, такой порядок должен быть всегда. С одной стороны, самопроизвольного выстрела не случится. С другой, у тебя всегда под рукой снаряженная пушка. Передернуть затвор успеешь, еще когда будешь доставать ружье из пенала.

– А на предохранитель поставить не проще?

– Не все то хорошо, что просто. Раз в год и вилы стреляют. Все, пакуй, и поехали с твоим первым зубром разбираться.

Нда… Несмотря на многочисленные рассказы, Валковский только отдаленно представлял себе, что же на самом деле представляет собой промысловая охота на зубра. Казалось бы, Семеныч уже дал ей характеристику, назвав охотников мясниками. Но это только одна сторона данной профессии.