Колония. Дубликат - Константин Калбазов

– Разреши, Сергеич? – поинтересовался Лукин, остановившись на входе в кабинет и придерживая дверь.

– Явился, умник, – поднял на него хмурый взгляд Ладыгин. – Ну что же, прикрой дверцу и садись, – указал он на стул у приставного столика.

– Сергеич, ты только не закипай…

– Костя, твою дивизию, ты прекрасно знаешь, что такие люди – большая редкость. Из более чем десяти тысяч – только шестеро, и очень может быть, что это неслыханная удача, а ты… Чуть не вся Колония знает, кто такой Семеныч. Каждая собака, и его в первую очередь, знает, что он алкоголик.

– Семеныч запойный и… – попытался было возразить Лукин.

– Да какая, к ляду, разница, – перебил его Ладыгин. – Стоит ему только споткнуться о пробку, как он уже неуправляем и не может за себя ручаться ни в чем. Да с ним в таком состоянии можно делать все что угодно. И этому человеку ты доверил заботу о Даше?

– Сергеич, давай ты не будешь на меня кричать, – поведя плечами, также слегка повысил голос Лукин, который устал оправдываться.

– Ла-адно, – уже куда тише произнес Ладыгин. – Ну и как ты это можешь объяснить?

– Во-первых, Семеныч срывается только после первого глотка, а не от запаха, который он вполне нормально переносит. Во-вторых, он пока еще ни разу не подвел. В-третьих, он отличный боец и идеальная кандидатура для выполнения двойной задачи. В Рыбачьем, как ты понимаешь, о девушке позаботится другой человек. Да никому и в голову не придет, что Рогов специально приставлен к Дрожкиной, чтобы охранять ее.

– А если он разболтает по пьянке?

– Здесь нет никакого риска, даже теоретически, – тут же отмел сомнения начальства Лукин. – Семеныч своего рода уникум. Да, странный, но это факт. Я голову готов заложить, что если он и станет болтать, то только во время медикаментозного допроса.

– А что, спецназовцам разве не делают блокаду?

– Он превосходный боец, имеет боевой опыт, за его плечами Афганистан и две чеченские. Но он служил в дивизионной диверсионно-разведывательной группе, а не в спецназе ГРУ.

– Ладно. Ну и как этот твой великолепный боец сумел прозевать Дашу? Почему она отправилась в Рыбачий без какого-либо сопровождения? Как ее вообще выпустили за охраняемый периметр в компании какого-то мальчишки?

– Ну тут мы, с нашей секретностью, сами себя переиграли. Память Даши подправил ты. Так что она и понятия не имеет, кем является. Да и вообще, слишком мало знает о местных реалиях, чтобы всерьез опасаться. Разговоры – это одно, а сверкающее солнце, сочная и зеленая трава, пьяняще-чистый воздух, новый мир, лежащий перед ней, – это совсем другое. О плохом не думается.

– Ты мне тут еще поэму напиши. Как такое стало возможным?

– Да просто. Парнишка этот, Виктор, положил на нее глаз, а тут оказалось, что она знакома с Валковским, ну парень, видать, и решил, что возможно соперничество. С утра сели в машину и в путь. Никто им препятствий, ясное дело, чинить не стал, потому что не в курсе, вот и все.

– А почему ничего не предприняли те, кто в курсе?

– Так ведь по выезду все уже было оговорено. Выезжать должны были в восемь в сопровождении Семеныча. Но тут парень взбрыкнул и все переиграл, выскочил на час раньше.

– Дерьмо.

– Сергеич, да не переживай ты так. До развилки у Кавказа дорога вполне оживленная. Нападений тут уже год не было. Ничего с ними не случится. А на развилке их тормознут, Рогов озаботился, передал предупреждение по радио.

– Хорошо. Похоже, я и впрямь себя накручиваю. Но ты на всякий случай группу пластунов в готовности держи.

– Уже дежурят на аэродроме. Вылет по первому сигналу.

– А при чем тут Валковский? – Александр вдруг обратил внимание на ранее сказанное.

– Так это и есть вторая задача Семеныча. Я его специально вызвал, а потом его определили на вытрезвление в клетку к Валковскому.

– Я же сказал…

– Ты сказал, чтобы мы ничего не удумали в отношении него. Так и будет. Но в то же время будем присматривать. Семеныч уговорил его пойти к нему в напарники. Поработает малость промысловиком – и при деле, и нам спокойнее.

– Ладно. Вопрос с Дашей держи на контроле.

– Ясное дело.