Оружейник. Книга 1. Тест на выживание - Олег Шовкуненко

«Ума не приложу, что бы я без него делал, – подумал я и, наверное, уже в тысячный раз обложил себя последними словами за то, что вчера даже не попытался спасти майора. – Но, может, хоть сегодня удастся вернуть часть этого долга? Вытяну его, ну а заодно, так уж и быть, самого себя».

Перевалившись через край моторного отсека, я копался в двигателе, проверял и подчищал контакты, подтягивал ремни, укреплял патрубки. Короче, как только мог, пытался ублажить нашего железного друга. Только бы он ожил, заурчал своим китайским голоском.

Сколько я так копошился, сказать трудно. От работы меня отвлекло бряцанье металла. Так металлическая ручка бьет по ободу ведра. А может, так оно и есть? Я с трудом повернул голову. Первое, что я увидел, был Анатолий. Он сидел на полу, изнеможенно привалившись к колесу мини-экскаватора. Рядом стояло ведро… полное до краев. Внутри пенилась какая-то мутная белесая жидкость.

– Что это? – я не поверил своим глазам.

– Проявил находчивость и смекалку, – майор пошутил без тени улыбки на лице.

– Полагаешь, это можно залить в систему охлаждения?

– Основа водная, гарантирую. – Милиционер сделал паузу. Чтобы объяснить, ему потребовалось подкопить чуток сил. – У них тут краска имелась. Водоэмульсионка. Негодная. Видать, сто раз замерзала и оттаивала. Расслоилась совсем. Вот ту муть, что сверху образовалась, я и слил. Добавил кое-что лично от себя, вот и получилось целое ведро.

– Толя, ты молодец! – Я задохнулся от радости.

– Угу, – Нестеров поблагодарил усталым кивком. – Только ничего похожего на измерительные приборы найти не удалось. Розетки, пакетники, щитки… этого добра полным-полно, а вот с тестером глухо.

Пока я переваривал эту, прямо скажем, дерьмовую новость, майор поинтересовался:

– А как дела у тебя?

– Мотор осмотрел.

– А что будем делать с зажиганием? Я ведь аккумулятор так и не нашел.

– Попытаемся прикурить от электрокара. Последняя надежда.

– Опять что-то придется искать? – Анатолий болезненно поморщился.

– Два провода, чтобы соединить машины. Только толстые. Нож или кусачки, чтобы контакты зачистить.

– И все? Больше ничего не потребуется? Подумай хорошенько, чтобы я два раза не мотался.

– Все. Последнее задание.

– Ну, это несложно, – кряхтя, майор поднялся на ноги. – Провода вон они. Кусачки видел, когда ключи тебе искал. Так что за пару минут обернусь.

– Перед тем как уйти, дотяни меня до машины. – Я кивнул в сторону электропогрузчика. – Начну с ним разбираться.

Анатолий воткнул меня лицом в седушку водительского сиденья, а сам упал рядом на крышку аккумуляторного блока. Пока я стонал и боролся с болью в сломанных ребрах, он лежал неподвижно. На какой-то миг даже показалось, что пожилой милиционер умер. Сердце не выдержало напряжения, и мой компаньон, напарник, товарищ, друг расстался с жизнью. Вдруг стало так горько, пусто и страшно, что я тут же позабыл о себе.

– Толя? – Я дотянулся до него и уцепился за грязный рукав милицейской рубашки.

– Сейчас… – простонал он в ответ. – Отдышусь хоть минутку.

– Да-да… Конечно… Отдохни. – Я похлопал его по руке.

Наши физические возможности были на пределе. Чтобы просто пошевелиться, требовались невероятные усилия, мысли путались, а в глазах значительно потемнело. Предметы стали размытыми и тусклыми. Почему-то вдруг показалось, что все наши старания – это напрасная, ничего не стоящая возня двух муравьев, которые пытаются сдвинуть с места танк, ненароком наехавший на их муравейник. Но раз это так, раз до крошечных мозгов горемык-насекомых дошла горькая правда, то не лучше ли все бросить, упасть и расслабиться. Ведь тогда точно придет покой, наступит сладкое забвение. А всё, что случится… это случится уже потом, когда-нибудь потом.

Из навалившейся полудремы меня вырвало движение. Нестеров со стоном, похожим на рык, поднялся. Шатаясь, он поплелся вдоль стеллажа с инструментами. Вот человек! Несгибаемый! Мне вдруг стало стыдно за себя. Слюнтяй! Тряпка! Нестеров почти на десять лет старше, ему тяжелее, а он держится. Значит, держись и ты.

Я уцепился за спинку водительского сиденья и стал потихоньку подыматься. Это был лишь первый шаг. Дальше рука уцепилась за стойку кенгурятника, защищавшего кабину. Хорошо. Теперь я могу подтянуться и встать.

Боль была резкая и сильная. Я не выдержал и застонал. С полминуты пришлось недвижимо стоять, крепко обняв гладкую черную стойку. Но я уже стоял, и это было главное. Собираясь с силами для следующего рывка, я поднял голову вверх и несколько раз глубоко вдохнул.

В полуметре над моей головой виднелась зарешеченная крыша погрузчика, накрепко соединенная с тем самым стальным профилем, в который я вцепился. Но кроме решетки я видел что-то еще. Понадобилось несколько секунд, чтобы зрительный образ воспринялся скорчившимся от боли разумом. Когда наконец это произошло, я понял, что вижу зеркало заднего вида и фару. Зеркало меня не очень-то заинтересовало. Увидеть свою опухшую, измазанную в запекшейся крови физиономию радости мало. Зато фара… Двенадцативольтная лампочка… В этом что-то есть. Мне потребовалось полное напряжение моего измочаленного серого вещества, чтобы понять – это он, пробник, который я искал!

Самостоятельно отвинтить фару я, конечно же, не мог. Высоко. Значит, придется ждать Анатолия. Где же он, черт побери? Ведь хвастался, что вернется через пару минут. Вот и верь после этого ментам.

Просто стоять и ждать казалось расточительной тратой времени и сил. Да и в конце концов я попросил майора притащить меня сюда совсем не ради лампочки. Меня интересовал аккумулятор. Улучив момент, когда боль взяла передышку, а в сознании, как в облаках, появился крохотный просвет, я переполз поближе к блоку аккумуляторов. Сконцентрировал внимание на поиске замков защитного кожуха. Ага, вот они. С блеском выполненная нехитрая работа вдохновила, придала уверенность. Я все еще кое-что стою, кое-что могу. Через минуту тяжелая крышка с грохотом полетела на пол.

– Ты что, сдурел?! – Голос Нестерова прозвучал возле самого моего уха. – Услышат ведь!

– Виноват. Так получилось. – Я не стал сознаваться, что это совсем не досадный промах. По-другому у меня бы просто не вышло.

Нестеров укоризненно покачал головой, а затем протянул мне бухту проводов и кусачки.

– На вот, принес.

– Хорошо. А сейчас помоги… – Я с трудом проглотил ставший поперек горла твердый и колючий, словно кусок битого витринного стекла, комок. – Помоги снять фару.

– Это еще зачем? – Я увидел, что Анатолий покосился на привинченный к стойке фонарь.

– Делай, – прохрипел я. – Потом поймешь.

Сквозь серый туман, наполнявший глаза, я наблюдал, как майор копошится около стойки. Видно, фару привинтили на совесть. Так что, прежде чем милиционер оповестил о своей победе, я пополнил свой лексикон несколькими крепкими выражениями явно уркаганского происхождения.