Во славу Отечества! - Евгений Белогорский

Используя мандат спецпредставителя, он был подобен карающему мечу, всегда холоден и беспощаден к выявленным нарушениям. Многие из обиженных чиновников жаловались на действия Дзержинского вначале Алексееву, а затем и самому Корнилову, однако поляк был непотопляем.

Все проверочные комиссии, организованные в спешном порядке по многочисленным жалобам, показывали полную правоту действий спецпредставителя в отношении виновных, а когда выяснилось, что многие нарушения касались воинских поставок и перевозок, то диктатор сам утвердил решения Дзержинского.

Принципиальный и честный поляк как нельзя лучше подходил для когорты избранных, которых Корнилов старательно приближал к себе, стараясь иметь в своём окружении верных ему выходцев из простого народа, заботящихся прежде всего о благе государства, в противовес бывшим царским чиновникам, работающим только на свой карман. Особо подкупил Корнилова тот факт, что Дзержинский вёл чисто аскетический образ жизни, подобно Сталину, практически живя в своем рабочем кабинете, и совершенно не брал взяток, несмотря на большие суммы предлагаемых отступных.

Последним аргументом в глазах диктатора в пользу Дзержинского стало неудачное покушение на него, когда, выходя из здания после очередной проверки, он был обстрелян из пистолета неизвестным. Бывший эсдек показал, что не забыл своего прошлого, выхватил маузер и ответным огнём убил нападавшего.

Узнав об этом случае, Корнилов моментально потребовал от Алексеева приставить к поляку охрану и сам лично выделил ему автомобиль для передвижения по Москве, а также спецвагон при следовании Дзержинского по стране.

Столь удачная карьера бывшего семинариста в роли государственного чиновника укрепилась официальным зачислением Сталина в штат аппарата генерал-губернатора, чего Алексеев добился, поднажав на Евсеева. Став специальным помощником генерал-губернатора, Сталин резко увеличил круг своего общения по тем или иным вопросам, за что тут же получил от чиновников прозвище «тайный советник» генерала Алексеева. О том, что это прозвище в определенной мере соответствовало действительности, подтверждал доклад, который Сталин сейчас представлял генералу. Неделю назад Корнилов прислал в Москву объемный доклад военной разведки относительно положения в Польше. На захваченной территории Варшавской губернии немцы давно приступили к созданию Польского легиона для борьбы с Россией.

Идея эта была не нова, поскольку была с блеском исполнена сначала Наполеоном в 1812 году, а затем австрийцами в 1860-м. В обоих случаях поляков заставляли проливать свою кровь ради чужих интересов с сомнительным результатом в конце.

Как и прежде, поляки вначале долго торговались со своими нанимателями, прежде чем ударили по рукам. Немцы договорились с бывшим боевиком Юзефом Пилсудским, разрешив ему создание вооруженных польских отрядов под контролем рейхсвера. Соглашение было подписано в самом конце 1916 года, затем немцы притормозили его реализацию в надежде на развал России и только в октябре 1917 года вновь вернулись к прежней идее, стремясь энергично наверстать упущенное время.

Опасность от создания Польского легиона русская разведка видела не только в появлении у немцев новых вооруженных формирований, которыми германское командование собиралось заменить некоторые свои части на Восточном фронте, но и в возможности применения их на территории Варшавской губернии для партизанских действий, в случае поражения рейхсвера.

При любом раскладе создание Польского легиона оборачивалось для России огромной кровью, учитывая то, с каким упорством будут драться польские легионеры с русскими солдатами, умело разогретые вековой ненавистью и немецкими обещаниями независимости.

Самой действенной и эффективной мерой для устранения на корню этой опасности разведка видела в немедленной ликвидации Пилсудского, как краеугольного камня всей этой затеи. Бывший боевик, он был известен в польских землях как активный борец с царским режимом, имевший за своими плечами громкие дела. Для него ничего не стоило поменять понятие «царь» на «русских», чтобы привлечь под свои знамёна поляков с немецких, австрийских и русских территорий.

Аналогичный проект пытались организовать и австрийцы, энергично поддерживая ярого украинского националиста Симона Петлюру, разрешив ему создавать вооруженные отряды в австрийской Галиции. Петлюра активно отрабатывал отпущенные ему средства, обосновавшись во Львове, однако против Пилсудского он явно не тянул.

Алексеев решил привлечь Сталина к обсуждению этого вопроса только из-за того, что тот хорошо знал многих боевиков по своему эсдековскому прошлому. К радости генерала, Сталин не стал ссылаться на этику в отношении своих прошлых друзей, а немедленно приступил к организации этой операции.

– Я тщательно перебрал все возможные кандидатуры для исполнения нашей операции и сделал свой выбор. Это самый лучший из всех боевиков, которых я знаю, – несколько глуховатый и неторопливый голос с грузинским акцентом действовал ободряюще на генерал-губернатора, который уже научился разбираться в интонациях своего подчиненного. Так Сталин обычно говорил тогда, когда был полностью уверен в успехе порученного ему дела.

– В прошлом он неоднократно оставлял с носом не только жандармов и агентов сыскной полиции, но даже турецкую разведку и германскую полицию. Его прекрасно знает сам Пилсудский, и поэтому трудностей для их личной встречи не будет.

– И кто же это? – с интересом спросил Алексеев.

Сталин выдержал паузу, хищно блеснул желтыми тигриными глазами, и произнес:

– Это Тер-Петросян, известный под кличкой «Камо».

На лице Алексеева отразилась целая буря чувств от восторга до удивления, однако он всё же сдержал себя. Многие центральные газеты страны писали об этом смелом и обаятельном кавказском боевике, неоднократно совершавшем дерзкие налеты на банки Тифлиса и всегда благополучно уходившем с добычей.

– Скажите, Иосиф, а насколько можно на него положиться в столь пикантной ситуации, как наша. Человек с такой чересчур лихой репутацией независимого налетчика вряд ли будет открыто сотрудничать с нами.

Сталин снисходительно улыбнулся и неторопливо, старательно выдерживая маленькую паузу, произнес:

– Я уже говорил с Камо, и он полностью согласен помогать нам в этом деле.

– Где он сейчас находится?

– Утром был в Бутырке, а сейчас находится в моем кабинете, где ожидает вашего решения о начале операции.

Генерал-губернатор Москвы удивленно вскинул брови и, озадаченно хмыкнув, произнес:

– Однако вы очень быстры, Иосиф.

– Этого требуют интересы дела, порученного мне вами. Раньше начнём – быстрее закончим. Итак, я жду вашего решения по данной кандидатуре.

Откинувшись в кресле, Алексеев несколько минут интенсивно размышлял, прежде чем принял окончательное решение:

– Раньше я бы, конечно, сомневался в правильности выбора вашей кандидатуры, однако совместная работа с вами приучила меня смотреть на некоторые вещи совсем по-иному. Один ваш Дзержинский чего стоит. Хорошо, я одобряю ваш выбор, хотя не скрою, что очень удивлен самим фактом согласия такой личности работать на государство.