Во славу Отечества! - Евгений Белогорский

Будь приказ краток и лаконичен, – маскируясь под немцев, потопить русских, – возможно, капитан Пиркс и вернулся бы домой из этого похода. Но на беду экипажа командир стремился точно выполнить пожелание Черчилля и, обнаружив русских, стал проводить манёвры для повреждения флагмана, что и сыграло роковую роль.

Пиркс удачно подошел к эскадре Колчака в тот момент, когда в небе не было воздушной разведки. Приблизившись к кораблям, он поднял перископ и определил положение своей главной цели. С какой бы радостью капитан выпустил носовую торпеду в сторону русского линкора и пустил бы его на морское дно, но приказ есть приказ, и Пиркс начал свой манёвр, убрав перископ.

Это его и погубило, поскольку он был уже замечен наблюдателями, объявившими тревогу по всем кораблям эскадры и внимательно следящими за поверхностью. Едва только бурун перископа появился вновь, как на это место обрушился град снарядов с кораблей эскадры. Русские комендоры уже пятый раз за день обстреливали подозрительные буруны и обрели хорошую практику.

Выпущенный с эсминца «Пылкого» снаряд попал точно под основание боевой рубки субмарины в тот самый момент, когда капитан Пиркс начал определять расстояние до главной цели. Мощный взрыв разворотил стальной корпус судна, и в один момент, отяжелев от поступившей забортной воды, подлодка стремительно погрузилась в глубину толщи воды.

Лишь большое жирное пятно солярки всплыло на поверхность моря, свидетельствуя о несчастной судьбе английских мореходов, пытавшихся выполнить приказ Адмиралтейства.

Вторые ночные сумерки застали русскую эскадру в момент прохождения пролива Карпатос, разделяющего одноименный остров с Родосом и являющегося важным поворотным пунктом на пути её следования.

Англичане вновь пытались вести расспросы о целях появления завоевателя проливов в Средиземном море, но получили стандартный ответ: выполнение приказа Верховного правителя Корнилова. Столь жёсткая неуступчивость адмирала вызвала новую бурю негодования в британском Адмиралтействе. Тридцать первого мая Черчилль направил экстренный запрос в ставку Корнилова о причинах появления русских кораблей в чужих для них водах, но Духонин умело тянул время, ожидая очередного сообщения от Колчака.

Британские эксперты лихорадочно пытались выяснить истинную причину появления русских в Эгейском море. Не желая откладывать дело в долгий ящик, в тот же день Черчилль приказал стоящим на рейде Ла-Валетты британским линкорам «Принц Уэльский» и «Лондон» в сопровождении легких крейсеров «Ливерпуль» и «Фальмос», а также тяжелого крейсера «Левиафан», выйти на перехват русских. Это, по мнению первого лорда, несомненно, заставит русских быть более покладистыми в дальнейших переговорах с кораблями британского флота.

Эскадра уже бороздила Ионическое море, когда телеграф принес новые известия: русские покинули Эгейское море и идут в сторону Кипра. Это многое объяснило и вместе с тем породило новые вопросы. Ничуть не внёс ясность и ответ Духонина: «Корабли Колчака посланы к южным берегам Турции для оказания помощи сухопутным силам генерала Юденича. Эскадра не имеет точной цели и будет действовать по обстоятельствам, согласно обстановке на месте».

Офицеры Адмиралтейства в спешном порядке просчитывали те или иные варианты развития событий. Большинство экспертов предполагало, что появление Колчака в водах Средиземного моря говорит о скрытом желании Корнилова прибрать к своим рукам кусочек Палестины или Сирии, благо падение Халеба в принципе позволяло провести ещё одно наступление на юг и занятие портов Латакии или Тартуса.

Вероятную достоверность данной теории косвенно подтверждали уклончивый ответ русских и мнение британских знатоков Корнилова, которые считали генерала простым человеком, всегда придерживающимся ранее высказанной позиции.

Другая группа выдвигала версию о возможном желании русских расширить зону своей оккупации османских земель путем занятия Киликии, на которую «положили глаз» французы, и подобное столкновение интересов союзников было для бриттов как раз кстати.

Эти умозаключения, однако, ничуть не успокоили взбудораженное, подобно осиному гнезду, британское Адмиралтейство. С напряженным интересом ждали они доклада британской эскадры, корабли которой покинули рейд Хайфы и устремились к восточной оконечности Кипра, чтобы перехватить русских. Навстречу Колчаку шли краса и гордость 6-й эскадры: линкоры «Рассел», «Дункан» и «Корнуэльс», вместе с тяжёлыми крейсерами «Дрэк», «Кинг Альфред», «Гуд Хоуп» и «Абукир». Два последних крейсера были недавно введены в строй и по желанию британского монарха названы в честь кораблей, героически погибших в 1914 году. Черчилль упрямо желал продемонстрировать русским стальную мощь британского кулака, с которым обязаны считаться все во всём мире.

Пока Лондон тревожно гудел от русского нахальства, эскадра Колчака повернула на ост, дабы начать третий отрезок своего опасного, но очень увлекательного пути. Ставка, в лице Духонина, благодарила за самоотверженный труд во славу Отечества и подтвердила: главная цель похода – Александрета. К ней уже подошла русская кавалерия, и со дня на день поспеет пехота.

Колчак, от лица командования, поблагодарил экипажи и приказал прибавить ход, дабы прибыть в пункт назначения точно в срок. Сделать это было очень сложно, поскольку от большой нагрузки стали сдавать сальники в котлах линкора, но механики пообещали выдержать темп движения. Совершая поворот вдоль южного побережья Турции, адмирал уже не поднимал в воздух разведчиков в поисках подлодок врага. Здесь их практически не было, и главную опасность представляли шальные мины, по воле судьбы занесённые в эти воды. Когда эскадра вышла на мелководье, тральщики вновь взялись за свое привычное дело, выйдя в голову походного ордера. Вопреки пословице насчёт воды и решета, они тщательно проверяли своими тралами морской путь, по которому предстояло пройти судам.

День прошел спокойно, снова перестроившись в походный ордер, эскадра двинулась к Кипру в сопровождении высоко парящих в небе птиц. Адмирал по-прежнему держался оста, намереваясь повернуть к побережью в самый последний момент, желая до конца сохранить в тайне пункт своего назначения.

Корабли шли резво, слева по борту на синем фоне моря едва просматривался темный массив Тавра, который отныне будет сопровождать русских моряков до самого конца похода. Вновь береговые огни Кипра показались глубокой ночью, когда русские корабли стали огибать его северную сторону.

Также ориентируясь по огням палестинского побережья, к Кипру продвигалась британская армада, подстегнутая приказом Черчилля.

Рано утром четвертого дня своего похода эскадра адмирала Колчака встретилась с англичанами у восточного побережья Кипра. Обнаружив корабли союзников, русская эскадра как ни в чём не бывало продолжала идти курсом ост важно и сноровисто, всем своим поведением показывая британцам, что её главная цель – проникновение в один из сирийских портов.

Командир флагмана армады, линкора «Дункан», после непродолжительных размышлений о своих действиях в отношении боевых союзников и короткой паузы, за время которой корабли стали сближаться на контркурсах, приказал отправить на борт русского флагмана сообщение: «Британское командование извещает, что вчера наши сухопутные и морские силы заняли порт Тартус. Появление в нем русских кораблей нежелательно».