Первая заповедь Империи. Книга вторая. Темная зона - Александр Шапочкин

Ужас, пронесшийся по ферме на прошлой неделе, сменился тревожным затишьем, которое прерывалось только редкими звонками с жалостливыми извинениями и заверениями в своей полной невиновности и злобным шипением в голосети. В спокойную и, в общем-то, счастливую жизнь семьи Кузнецовых ворвалась большая политика прямиком с Екатерины.

Ровно семь дней назад их пришли убивать. Яна со слезами, закусывая до крови губу от бессилия и злости, наблюдала с пульта камер слежения за тем, как неизвестные люди в черной форме с плазменными факелами в руках жгли старинные деревья «Райских яблочек». Громили консервный завод и фабрику полуфабрикатов. Выгнали на улицу, а затем зверски убили тетю Машу и дядю Петю, а также их детей. И все сразу же после того, как в краткосрочном бою с одним из отрядов нападавших погиб ее отец вместе с немногочисленными наемниками, защищавшими ферму Кузнецовых.

А вот мама удивила. Едва оправившаяся от потрясения, вызванного смертью сына, она, едва взглянув на нужное голоокно, пошла в их с папой спальню, а вернулась в прихожую уже с тяжелым боевым лазером. Женщина еле тащила это жуткое устройство, однако с решимостью обреченной направилась к выходу из дома. Впрочем, отчаянно трусившая Яна встала у нее на пути…

Голофон и интеркомы, по которым вся большая семья Кузнецовых вызванивала полицию, пожарных, городскую, планетарную и прочие администрации, – сообщали о полной блокировке всех линий связи. А когда люди приготовились к неизбежному, произошло чудо. Самое настоящее, сохранившее жизнь всем, от мала до велика.

С вскипевшего огненными всполохами неба, словно град посыпался десант. Неизвестные бойцы в броне цвета темной оливы обрушились на головы убийц и буквально смели уничтожавших ферму черных, щадя только тех, кто догадался вовремя бросить оружие и бухнуться лицом в грязь. Этих винтили, жестко, безжалостно.

Среди внезапно появившихся защитников, словно корабли среди звезд, мелькали мужчины в длиннополых плащах, с жуткими огненными мечами в руках и, что ее поразило больше всего, женщины, казалось бы, в гражданской одежде, но разившие противников не менее яростно и эффективно.

Она узнала как минимум одну из них. Диана – ее знакомая из города. Певица в небольшом ночном клубе, да к тому же любительница, как поговаривали, молоденьких девушек. Впрочем, последнее было откровенным наветом недоброжелателей, потому как Яна точно знала: у Дианы был парень, какой-то разнорабочий со Смородинских Верфей. А все слухи строились лишь на пустых разговорах и зависти конкуренток.

Той ночью ей было очень страшно и обидно. Даже сегодня, спустя неделю, слезы рекой лились из ее глаз, стоило лишь вспомнить, как умирал отец. Как его убивал тот подонок, расстреливая тяжело раненного лежащего на земле мужчину… Если бы она могла, самолично бы глаза ему выцарапала, тому ублюдку в черном. Да вот только он был уже мертв.

Убийцу девушка приметила и, привязав к нему дрона-муху, следила за ним по трансляции с камер, всегда находя по особому шлему с нарисованной на забрале звериной мордой и будто бы со спиленными на лбу рожками. И с удовольствием и легкой обидой наблюдала, как его за долю секунды уничтожил парень в оливе. Цепным ножом. Походя перерубив мужчине шею и, кажется, даже не заметив этой своей маленькой победы.

Спасители оказались неким «Специальным научным корпусом» и действовали под патронажем какой-то там спецслужбы. Яна не понимала, что это значит и как силовики могли быть связаны с учеными. А следующим шоком было то, что нынешний глава семьи Кузнецовых, дядя Гена, на ежедневном собрании громогласно заявил о невиновности Леши, который, как оказалось, не участвовал в покушении на Цесаревича. Его, как и лица его товарищей, зверски убитых во время нападения гвардейцев-космодесантников, просто смонтировали на ту злополучную запись. И что самое удивительное, именно Князь Александров, тот самый террорист-булатовец, приказал защитить их семью от провокаций людей, устранивших Цесаревича Алексея и подставивших Лешеньку.

Яна поверила. Сразу. Ведь ко всему прочему, Князь-благодетель выписал семьям героев пожизненную пенсию, да к тому же как за брата, так и за убитого во время ночного нападения отца.

Девушка вздохнула и, нагрузив большое блюдо нарезанными овощами, вышла из дома. Обосновавшиеся с тех пор на ферме военные охраняли их и жили при этом на полном самообеспечении. Вот девушке и было откровенно стыдно, что защитники еще и приплачивали Кузнецовым за то, что занимают их территорию. Так что ей хотелось хоть как-то отблагодарить своих спасителей.

А вот дядюшки и тетушки заставляли краснеть. Ни разу при жизни не высказывавшие благодарности отцу – они были просто счастливы подобным положением дел. И хотя ей уже несколько раз в исключительно вежливой форме командир отряда, расквартировавшегося рядом с ее домом, просил «не беспокоиться», она тем не менее считала своим долгом хотя бы подкармливать свежими фруктами и овощами бойцов, свободных от патрулирования.

К тому же сейчас это было особенно волнительно, учитывая, что прямо перед ее дверью отдыхал тот самый парень, прикончивший убийцу отца.

– Черный ворон! Ох, что ж ты вьешься да надо мое-е-ею головой! Ты добычи не дождешься, Черный ворон, я не твой… – пел, растягивая слова, мужчина «в оливе», подыгрывая себе на карманной синтез-органике.

Звали его Игорь. Краем глаза Яна заметила, как из окна выглянула мать, но, увидев любимую дочку, только грустно покачала головой и закрыла жалюзи.

– Очень красивая песня, трогательная, – сказала девушка, хотя ей совершенно не понравился мотив. – Сам придумал?

Слишком печальными были строки. Давили на и без того расшатанные событиями последних дней нервы.

– Нет, – просто и открыто улыбнулся парень, посмотрев ей прямо в глаза. – Как бы тебе сказать… Сама по себе эта песня древняя. Говорят, еще времен первой Российской Империи. Той, что еще на Земле была. Но понимаешь ли, я с Саратова. Планета такая есть, вблизи границ Квартарии Тенку.

– Это те, которые птички…

– Ну как «птички», – усмехнулся парень, – они вроде как непонятно что. Вроде и курицы, а вроде и нет. Во время Третьей Галактической Саратов наш в первые дни далеко за линией фронта оказался. Бомбить его с орбиты птицам было невыгодно – только планету портить. Вот и чистили его от нас, людей, при помощи истребителей, сами в бой вступать не рисковали. День за днем, двадцать четыре часа в сутки.

– И? – затаив дыхание спросила Яна.

Почему-то она всегда с замиранием сердца ловила каждое слово этого простого парня, который, в общем-то, был совсем не в ее вкусе.

– И истребители их прозвали «воронятами». Днище у них темное от антилучевой защиты. Как птица эта земная выглядела – не знаю, но видишь, как поется: «черный ворон». Так что песня эта в те военные годы стала нашей, Саратовской, партизанской. Ее у мобильных горелок, на привалах пели. Саратов наш – планета-джунгли, так что у моих предков много там, в сельве, блиндажей понакопано было. Куры быстро смекнули, что просто так нас не взять, клюв сломаешь людей из-под земли выковыривать…