Боевое братство - Сергей Фрумкин

Линти не находила себе места.

Григ бросил ее во время приступа истерии, даже не обратив на состояние красавицы своего драгоценного внимания. За одно это преступление следовало наказать и его и всех его Братьев – самое малое – уничтожить весь этот треклятый «Улей»!

За Григом закрылись двери. За дверями – непроницаемые силовые поля. Охрану Григ снял – ни будь этого, альтинка точно сорвала бы злобу на доступных ее воле головорезах, караулящих выход. Теперь, насколько могло видеть второе телепатическое зрение девушки, в округе не оставалось ни единого мыслящего существа. Это было уже слишком! Получалось, ее просто замуровали в шикарных, но мертвых апартаментах! Оставили умирать здесь одну, без заботы, без внимания, даже без свидетелей, способных если не помочь, то, хотя бы, рассказать остальным, что и как здесь произошло!

Что именно произошло? Неважно! Что-то обязательно могло и должно было произойти! Что-то страшное! Линти вовсе не хотелось умирать, но хотелось сделать нечто такое, что заставило бы Грига пожалеть о своем невнимании – чем сильнее пожалеть, тем лучше. А ничто не казалось ей столь чудовищным, изощренным и трагическим, как собственная смерть. Никакое другое бедствие не выглядело для Линти, как достойнейшее наказание зарвавшемуся мальчишке. Но такое «наказание» требовало и некоторого труда от нее самой, причем при мыслях об этом «труде» альтинка бледнела и теряла весь свой воинственный пыл. Правда, всего лишь на несколько мгновений. Потому, что время шло, Григ не возвращался, а приступы бешенства нападали на нее снова и снова.

Осознав наконец, что умереть у нее не получится, тем более – что слишком большой казалась вероятность, что толстокожие Братья не появятся вовремя – ни, чтобы спасти умирающую в самую последнюю секунду, ни, чтобы рассказать Григу, как именно по его вине едва не погибло такое милое и чистое существо… Еще больше тревожило подозрение, что этот негодяй может вовсе и не расстроиться, а второй попытки воспитательного воздействия уже никогда и не состоится…

Все же, она должна была что-то натворить!

Голова шла кругом. Внутри все клокотало. Грудь вздымалась от глубокого дыхания. Голубые глаза блуждали от помешательства. Время шло, а ничего не происходило. Линти стала бродить по комнате, прыгать на кровати, разбрызгивать воду из бассейна – кровать не ломалась, бассейн казался бездонным.

В центре комнаты, на постаменте, сверкал золотом ритуальный тесак Первого Брата – это оружие было как раз тем, что искала Линти. Одна беда – альтинка так и не смогла сдвинуть его с места. Ни руками, ни повиснув всем телом, ни силой воли – для последнего требовалось сосредоточиться и успокоиться – само собой, требования нереальные.

Единственное, что оставалось натворить в шикарных покоях Грига, превратившихся для нее в тюремную камеру – это порвать тяжелые изумрудного цвета пологи, которые покрывали стены. И еще – разобраться с шитым золотом постельным бельем, покрывалами и подушками. Но и эта задача оказалась не из легких – материал не поддавался ни ногтям, ни зубам. Зато «с пользой» ушло какое-то время. Линти ободрала в кровь руки, сломала почти все ногти и только тогда огляделась – результат не доставил ей должной радости. Настоящую победу удалось одержать только над подушкой и то – наполнитель ее не крошился, не разлетался, не сыпался и потому никак не мог быть распространен по всему помещению. Все, что оставалось – плюхнуться в бассейн и из последних сил бить по воде ногами, в надежде, что брызги все же долетят до кровати, и, если и не вымажут ее, то уж точно намочат; а на мраморном полу к приходу Грига останутся большие и скользкие лужи.

В таком состоянии Линти застал человек, который неслышно приподнял полог закрывающего стены полотнища и скользнул из потайных дверей в покои юного Отца. Человек был высокого роста, хорошо сложен, на его обнаженных руках играли мускулы. Длинные черные волосы доставали до середины широкой спины. Лицо выглядело молодым, черты – правильными. Черные глаза блестели насмешкой и светились бездонной телепатической силой. Высокий лоб говорил о недюжинном уме. Несмотря на массивность, мужчина выглядел легким, благородным и каким-то холеным. Его кожа отливала голубым и была такой белой, словно никогда не видела солнечного света. Одет он был в длинный, до пола, черный халат с невероятно сложным шитым золотом разных цветов (от белого до багряного) гербом на спине. На руках не красовалось браслетов – ни платинового, ни стального – обязательных знаков отличия воинов «Улья» – человек либо не был членом Братства, либо выпадал за пределы его иерархической структуры.