Боевое братство - Сергей Фрумкин

В итоге, я решил затаиться вместе со своими достижениями. Затаиться на много-много лет. Но вот вопрос: как? Не было такой планеты, где я смог бы пролежать в анабиозе тысячу лет, оставаясь уверенным, что меня не найдут, не разбудят и не прикончат. Как показывал плачевный опыт земляков, планеты и сами-то по себе не могли застраховаться от внезапного исчезновения – по воле людей или по воле природы – какая уже потом разница? НАСЕЛЕННЫЙ мир защитил бы меня от ударов судьбы вроде метеоритов или комет, но угрожал революциями, войнами и сметающим все вокруг себя техническим прогрессом; НЕНАСЕЛЕННЫЙ мир защитил бы, конечно, от людей, но подставил бы под удары случайных факторов и природных катаклизмов. В итоге, я выбрал корабль. Собственный, большой, вооруженный и мощный, населенный верными людьми. А, чтобы люди действительно стали верными, выбрал самый надежный и простой способ – вселил в них веру и дисциплину. Породив солдат от себя самого, добился еще одного немаловажного результата – вернувшись к жизни через тысячелетие, должен был получить не только армию, но и благодатный генетический материал для осуществления величайшего замысла всей моей жизни… Еще мне нужна была планета. И я выбрал Землю.

Рано или поздно Братья должны были заметить, что «Улей» упорно выбирает одно и то же направление на каждом своем «гигантском» гиперпрыжке, рано или поздно они бы узнали, что конечная цель существует и эта цель – Земля, родина их древних врагов. Для такого случая имелась тайнопись в зале Главного Гиперпривода. Расшифровав текст, дети узнали бы, что так им и завещано – достичь Земли и уничтожить ее вероломных жителей.

На самом же деле, я выбирал место посадки из совсем других соображений – всего лишь, чтобы быть уверенным, что и через тысячу лет просто найду, куда сесть. Земля – единственная планета во всей человеческой вселенной, которую бережем мы все – и друзья и ярые враги нынешних землян. Земля – родина всего человечества. И я рассудил так: если планеты с людьми уйдут в небытие, то Земля – точно последует туда самой последней.

– А вы не боялись, что с вами и здесь может произойти все, что на «населенной планете»? Что, если бы сами Братья однажды добрались до морозильной камеры?

– Хороший вопрос, Линти. Все зависело от того, как научить детей. На обучение, воспитание, вселение веры я потратил не много не мало – сто лет своей жизни. Десятую часть срока, который хотел проспать! Видишь ли, настоящая вера всегда порождает «табу» – запреты, которые не могут быть нарушены под страхом отлучения. Я поделил «Улей» на Уровни с Первого по Девятый. На Девятый мог ступить каждый, на Первый – только избранные. Младшие Братья не поднимались на лифтовых площадках выше Третьего Уровня, Братья – выше Второго, Старшие Братья – до Первого, но не далее лифтовых шахт и дверей в личные покои. Первые Братья жили на Первом Уровне, но ничего про него не знали, да и не решались выяснять. Если бы и попробовали расширить свой кругозор, их любопытство вознаградили бы системы внутренней безопасности – подходы к «тайным» помещениям Первого Уровня охраняли не только табу, но и самонаводящиеся излучательные установки с системой идентификации личности. Единственный, кто ходил, где хотел, был человек, принимавший энергию кристалла – так называемый Отец – самый одаренный от природы, единственный «активизированный» мантиец на всем «Улье». Этот человек знал только то, что должен был знать – например, что я умер от старости. У него имелись свои полномочия, но и свои ограничения тоже. Например, даже Отец не мог подозревать о размещенном в самом центре Первого Уровня корабле-скате, в котором находишься сейчас ты, и даже Отец должен был обладать набожностью и суеверным страхом.

Как показывают труды по человеческой психологии, даже достигнув самой вершины иерархии этого мира, любой, даже самый великий представитель человеческого рода всегда опасается иерархии мира загробного. Есть вещи, к которым и Отцы должны были относиться с благоговением и трепетом. Например, к собственной усыпальнице! Я сам организовал «усыпальницу» будущих правителей «Улья», как ты ее окрестила – «морозильную камеру». Саркофаги этого «священного» помещения на самом деле являлись распространенными в мое время камерами замораживания и входили в обязательный комплект любой медицинской лаборатории любого космического корабля дальнего следования. Их использовали так: если член экипажа заболевал, а вылечить его в условиях космического перелета не представлялось возможным, если человек находился при смерти или только что умер, тело укладывали в саркофаг и замораживали, чтобы затем оживить в условиях серьезного медицинского центра на какой-либо отдаленной на световые годы планете. Именно в такой постели я собирался провести столетия заслуженного отдыха. А, чтобы никто не помешал моему сну, завещал Отцам хоронить друг друга в этом же самом месте – благо саркофагов хватило бы на несколько десятков их поколений. Чтобы сложное оборудование Зала Мертвых, как я его окрестил, не вызывало у кого-то из моих одаренных потомков ненужного интереса, я разрешил использовать одну из самых бесполезных функций саркофагов – сканирование мозга покоящегося. Так усыпальница превратилась еще и в «хранительницу тайн прошлого». Конечно, тревожить меня самого запрещалось категорически, причем – на уровне аппаратуры, а не одних только моральных и этических норм. И вот, вырастив и подготовив первого (после меня самого) Отца, я передал ему необходимые знания и запреты, после чего «умер», то есть отправился спать на девять сотен лет в заранее подготовленную «могилу». А по прибытию корабля в точку назначения, то есть трое суток назад, Мозг включил программу разморозки и вернул своего создателя, то есть меня, к долгой и плодотворной жизни…

– Не понимаю только, зачем вам все это понадобилось, – призналась альтинка.

– Зато я понимаю! – улыбнулся Гронед. – А после того, как изучил корабельные журналы и информационную базу моих Братьев-техников, убедился, что понимаю правильно!

– Простите, но мне так не кажется. Ваши Братья – одержимые. Они уже восстановили против себя все галактическое сообщество! За ними охотится весь военный флот Лиги Объединенных Миров, которым руководит отец Кани – моей убитой Братьями подруги. У «Улья» больше нет будущего! И у вас нету!

– Отец Кани – альтин?

– Да! И один из самых сильных!

– Что ж, тем лучше.

Линти изумленно подняла брови.

– Все в порядке, моя дорогая, – подтвердил Гронед. – Нам это не помешает!

– Вы ошибаетесь…

– Нет, милая, просто ты не знаешь человеческой сущности. Не знаешь, что такое «альтины» и кем были мы, мантийцы, тысячу лет тому… Скажи, Линти, сколько человек сейчас в Содружестве Леноса – десятки тысяч, миллионы, миллиарды?

– Нет. Намного меньше…

– А с каждым годом их число увеличивается или уменьшается?

– Уменьшается…

– Но почему? Почему столь великие и могучие создания не могут обеспечить себя достойными наследниками?

– Очень трудно подобрать пару. Гены альтинов в девяносто девяти случаях из ста теряются… – Линти сбилась, видя, что собеседник насмешливо кивает каждому ее слову. – Так нас учили в школе!