Метро 2033. Путь проклятых - Игорь Вардунас

Они раздражали несущего за спиной армейский баул со сложенной палаткой Батона больше всего. Прежде всего по возвращении в конуру он как следует нажрется. А потом… да черт с ним, что потом. Отплясались. Он снова на своем месте. А там будь что будет, едрена мать. Пойдет снова мутов по окрестностям гонять, драть их в кожу.

Распахнув дверь своей каморки, охотник кинул на пол баул и, оглядев крохотное помещение, застыл на пороге как громом пораженный. Какого-то лешего здесь была еще одна кровать. А на его собственной койке сидел незнакомый худощавый человек лет под тридцать, в очках, в робе инженера-электрика. Зажав ладони между колен, он во все глаза смотрел на него. Батон вспомнил – этот мужик как-то странно смотрел на него там, наверху, когда они причалили.

– Какого хрена? – прорычал охотник.

– Я… здравствуйте, – пробормотал мужчина, смутившись и тут же вскочив с койки.

Волнуясь, он стянул очки, потом так же поспешно водрузил их на прежнее место и пригладил копну темных волос. Затем, наконец, взяв себя в руки, он стремительно подошел к Батону и протянул для пожатия руку.

– Здравствуй, отец!

– Что за фигня? – просипел ошарашенный Батон. – Ты кто такой, мать твою?

– Я Дмитрий. Дима, – не опуская руки, ответил незнакомец. – Твой сын.

– Нету у меня семьи, – огрызнулся охотник. – А теперь – пшел вон, пока щи не начистил!

– Подожди, сейчас придет мама, она тебе все расскажет. Она на кухне была, когда вы приплыли, их со смены не отпустили…

– Какая, к лешему, мама…

– Миша?

Батон обернулся и почувствовал, как отросшие на затылке волосы встают дыбом. Бред, этого просто не может быть… Дурацкий розыгрыш или чья-то шутка. Прошлое никогда не возвращается. Особенно спустя столько лет…

А может, у него просто «белка» или нервы грохнулись? Но он накануне не пил…

Конечно, годы не жалеют людей. И все-таки это была она. Его Женя. Стояла здесь и сейчас перед ним, с повязанной на голове цветастой косынкой, из-под которой выбивались уже подернутые сединой волосы. Она растерянно улыбалась, снизу вверх заглядывая ему в лицо, и от этой улыбки в уголках глаз ее тонкими ниточками пролегли «гусиные лапки».

Нереально. Непостижимо.

Словно издеваясь, сознание услужливо защекотало ноздри запахом свежей выпечки. Как тогда. Когда-то давным-давно.

Но как?! Каким образом…

– Это невозможно, – чувствуя, что ему немедленно нужно присесть, прохрипел Батон.

– Живой, – едва слышно сказала женщина и бросилась ему в объятия.

С другой стороны прилепился тот, кто назвался сыном.

– Лето, зоопарк помнишь? – прижимаясь к нему, спросила Евгения. – Последнее лето? Я звонила еще…

Батон прекрасно знал, что никто в Убежище понятия не имел, где конкретно находилась его семья в день Катастрофы. Не говорил никому, ни приятелям из добытчиков, ни редким собутыльникам.

– Я не понимаю, – выдохнул Батон.

– Сядь, – охотника усадили на койку, в руку тут же сунули стакан мутной воды.

Устроились вдвоем напротив.

– Мы ведь думали, что ты погиб.

– Я… тоже.

Женя стала рассказывать.

– В момент удара мы Димой гуляли в зоопарке и спаслись только чудом. Неподалеку оказалось бомбоубежище, туда все и побежали.

Батон молча хлебал воду, силясь осознать происходящее.

– Мы тоже некоторое время считали тебя мертвым. На стоянку твою вылазки были, но там не нашли никого, только разбитые машины и маршрутку в дверях.

– А еще кровь у киоска с газетами, который там рядом, – вставил Дима. Батона снова резануло воспоминание о мольбах продавщицы, к которой он так и не пришел на помощь. – Когда Калининград пал, крови вообще везде было много. Люди как с цепи сорвались.

– А спустя несколько лет, через заходящие караваны и торговцев мы узнали об одиноком охотнике из Пионерска, похожем по приметам на тебя, Зеленский. Тогда у меня появилась надежда, – продолжала рассказывать жена.

По иронии судьбы, Дима и Женя прибыли с очередным караваном в Убежище моряков через несколько дней после отплытия «Грозного». Женщина устроилась на кухню, рукастый сын пошел в электрики. Лишняя пара рук всегда сгодится. Да и кров надо было отрабатывать. Все это время семья терпеливо ждала Батона, пока затянувшееся отсутствие лодки не стало наводить на мысли, что смельчаки могут не возвратиться.

– Тебе ведь тогда семь было, – машинально поднеся ко рту опустевший стакан, Батон посмотрел на сына. – И как же вы все это время?

– Да как и все, – грустно улыбнулся Дима. – Работой и надеждой.

– Какой ты стал… Совсем мужчина.

– А ты…

– Седой, – впервые улыбнувшись в ответ, закончил за сына Батон и почесал старый шрам, чувствуя, как внутри просыпается что-то давно забытое и похороненное в пепле прошлых лет. Что-то доброе и теплое.

– Он у нас молодец, выучился. А пока вы плавали, вот, к тебе поселили, – объяснила Женя. – Я тут уж постаралась как могла.

– Уютно, – охотник оглядел свою конуру, которая и впрямь изменилась под заботливой женской рукой. Рукой его жены, которая была жива.

– Это вы, – все еще боясь поверить в неожиданно обрушившееся счастье, тихо сказал Батон.

Они пересели к нему на койку.

И Батон впервые за много лет обнимая их, заплакал.

И это было прекрасно.