Алые крылья огня [= Охота на страх ] - Алексей Бессонов

Лок уже скрылся в глубине субмарины. Кай ощутил ногами вибрацию заработавших двигателей, быстро скрутил надувнушку в плотный тюк и полез наверх.

Больт, шустро забравшийся вслед за Локом, остался на обзорной площадке, высунувшись с биноклем из-под брызговика.

– Что ты хочешь разглядеть? – поинтересовался Кай, сбросив лодчонку в открытый люк.

Больт горестно вздохнул и ничего не ответил. Подлодка двинулась с места, ее палуба почти совсем скрылась в пляшущих хлопьях пены. Отойдя от берега, Лок подсосал еще воды, и теперь на поверхности выделялась только округлая капля рубки с двумя фигурами свесившимися через ограждение.

– Тянем… – заметил Больт.

Кай кивнул. Лок, по-видимому, подтянул трос, оба транспортера полностью ушли в воду, следуя за уходящей субмариной по дну. Через минуту Каю показалось, что металл под ногами едва заметно качнулся вниз.

– Они висят на тросу, – сказал он. – Ну, затащим их чуть дальше и сбросим. На такой глубине их никто никогда не найдет.

Песчаные дюны береговой линии быстро таяли во тьме. Огромная субмарина стремительно уходила прочь от негостеприимного египетского берега, оставляя за торчащим из воды краешком рулевого плавника ровный, чуть светящийся пенный след.

– Если в ближайшие десять минут не появятся самолеты, – Кай посмотрел на светящиеся стрелки своей «Омеги», – то нырять не будем. Сколько эту заразу ни проветривай, а внизу все равно дышать нечем. Гюнтер, сунься вниз – скажи Локу, чтобы он сбрасывал на ста метрах, и пусть еще нам сварят кофе.

Больт послушно кивнул и скрылся в темном провале распахнутого люка. Кай достал портсигар и почувствовал, что субмарина опять мягко качнулась – очевидно, они уже достигли нужной глубины и Лок отцепил транспортеры сразу же, едва Больт передал ему приказание Кая.

– Твою сигарету видно сейчас черт-те откуда, – промычал гауптман, вылезая из люка с двумя глиняными кружками в руках.

– Ну и плевать, – хмыкнул Кай. – Сдается мне, по нашу душу не прилетит. Англичане вообще не ни любят летать ночью. И уж тем более никто не станет искать ночью подлодку.

– Но мы можем наткнуться на какой-нибудь корабль.

– Я если ты помнишь, однажды уже наткнулся.

Больт засопел и повернулся к корме.

– Красивая ночь, – неожиданно произнес он с мечтательными нотками в голосе. – Никогда бы не подумал, что все будет… вот так. Послушай, а сам ты… как ты все это воспринимаешь?

Кай ответил ему негромким грустным смехом.

– Я? Уж не думаешь ли ты, что мне приятно убивать всех этих несчастных парней, которые попались под руку? Это Валерия убивает не задумываясь, потому что так надо. Я этому искусству так и не сумел научиться. Я долго болтался между небом и землей – и в прямом, и в переносном смысле, я считал, что война есть война, и уж коли меня на нее занесло, то я должен молча делать свое дело и не ломать башку на ровном месте. Потом – странное дело, я стал понимать, что это совершенно не моя война… И эта охота на лойта, которой мы с таким увлечением сейчас отдаемся, она тоже, в принципе, не моя. Просто деваться мне некуда…

– Тебе? Странно. Перед тобой лежит весь мир, ты можешь молча удрать в любую страну, и никто тебя не найдет.

– Нет… – Кай глубоко затянулся и выпустил дым через ноздри, глядя, как в сизом облачке мутнеет перед глазами мерцающий хвост субмарины. – Понимаешь, мне вдруг стало казаться, что у меня появился шанс – шанс избавиться от того, что так давило на меня последние годы, от моего страха. Как будто лойт, притаившийся где-то в глубине Солнечной системы, стал для меня олицетворением тьмы в моем сознании.

– С философской точки зрения, – начал было Больт, но Кай перебил его раздраженным взмахом руки:

– Гюнтер, прости, но я не имею желания вести сейчас долгие ученые споры о вторичности или первичности сознания, материи и прочего дерьма. Я так долго вел их с самим собой, что они проели мне мозги. Давай лучше поговорим о чем-нибудь другом. О женщинах, к примеру…